— Потянешь. Я обеспечу тебе поддержку ЦК. Орджоникидзе подпишет любой приказ. С жильем, с пайками — решу. Подскажу кое-что. А твоя задача — дать сплав.
— Титано-кобальт… — пробормотал он. — Мощно звучит!
— Соглашайся, Игнат. Мне нужны свои люди!
Он поднял на меня взгляд и широко улыбнулся.
— А черт с тобой, Брежнев. Умеешь ты уговаривать. Где наша не пропадала. Еду в Питер.
Усмехнувшись, я похлопал его по плечу. «Первый пошел». Бочаров и Грушевой в Москве, Новиков поедет в Ленинград, на технологии. Начинали расставляться фигуры. Мой собственный «клан». Моя, если угодно, «днепропетровская мафия», но не для воровства, а для дела. Мне нужна была сетка, жесткая структура из верных людей, на которую я смогу опереться, когда кто-то там, наверху, решит, что я стал слишком самостоятельным, и начнет затягивать петлю.
— Лида! — крикнул я. — Где там у нас коньяк? Надо обмыть назначение!
Мы долго сидели за столом, обсуждая детали. В этой московской квартире, под уютным абажуром, рождалась новая советская металлургия твердых сплавов.
Глава 15
Две недели пролетели в бешеном ритме. Накопившиеся за время командировки дела обрушились на меня лавиной: совещания в Наркоматах, бесконечные согласования, записки в Политбюро, визиты на заводы. Бюрократическая машина страны перемалывала мое время, как жернова — зерно. Но оно того стоило. Орджоникидзе подписал распоряжение о приоритетном снабжении авиазаводов дюралем. Швецов получил директорские полномочия в Перми, Климов — в Рыбинске. Запорожские конструкторы поехали в Пермь, на усиление швецовского КБ, а Микулин, скрепя сердце, занялся высотной версией «Испано-Сюизы». В общем, все завертелось.
Но без одного звена вся конструкция оставалась хрупкой. Без живого доказательства того, что «американский путь» — не кабинетная фантазия, а работающая реальность.
Звонок внутреннего телефона вырвал меня из задумчивости. Оказалось, звонили с поста охраны.
— Леонид Ильич, к вам товарищ Яковлев. Прибыл из Ленинграда.
Сердце ёкнуло. Наконец-то!
— Выпишите пропуск. Пусть заходит. Немедленно!
Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Александр Яковлев. Загорелый, помолодевший, с блеском в глазах — он выглядел так, будто вернулся не из изматывающей командировки, а с курорта. Впрочем, для настоящего конструктора работа над любимым делом и есть лучший отдых.
— Здравия желаю, Леонид Ильич! — он широко улыбнулся, протягивая руку. — Привёз вам гостинцев из-за моря.
— Садись, Александр Сергеевич, докладывай.
Яковлев опустился на стул напротив, достал из портфеля пухлую папку.