Сталин тоже смеялся. Ему явно нравилась эта сцена — погром чванливого буржуазно-нэпманского быта, устроенный простыми животными. Он вытирал выступившие от смеха слезы и довольно кивал.
Только Ягода сидел неподвижно, вежливо кривя губы в нужных местах, но его глаза оставались холодными стекляшками. Ему этот балаган был чужд.
Мне, видевшему это фильм несколько раз, интересно было не происходящее на экране, а, скорее, реакция зрителей. Картина, определенно, нравилась, и одной из главных причин был звук. Это был не тапер, бренчащий на пианино в углу! Полноценная, синхронная звуковая дорожка резко меняла восприятие происходящего на экране. Голоса актеров, музыка Дунаевского, мычание коров, звон битой посуды — всё сливалось в единый, непрерывный поток.
Сама история и актерский состав тоже были хороши. Столбовая дворянка Орлова прекрасно играла простушку–домработницу, еврей Утесов — блондина-пастуха. Все снято, в общем-то, по голливудским лекалам. Товарища Александрова можно поздравить. Только вот нет голливудского темпа: в американской Фабрике Грез каждая студия такого рода картины клепает по одной в месяц. Надо будет это как-то изменить…
Фильм закончился под бравурный марш. Вспыхнул свет.
— Хорошо! — вынес вердикт Сталин, раскуривая потухшую трубку. — Весело. Будто месяц в отпуске побывал. Полезное кино, жизнеутверждающее. Орлова — молодец, наш человек. И Утесов… хоть и одэссит, а поет душевно.
— Звук меняет всё, товарищи, — глубокомысленно заметил Жданов. — Великий Немой умер. Да здравствует звуковое кино!
— Да, слышно каждую ноту, — поддержал Микоян. — Америка отдыхает! Наш джаз лучше!
Пока вожди обсуждали достоинства советской комедии, я подошел к проектору, с интересом наблюдая, как механик, — молодой парень из охраны, — сноровисто сматывал пленку обратно на бобину.
И тут меня словно током ударило.
Глава 13
В голове с сухим щелчком встал на место последний кусочек пазла, который мучил меня после разговора с Берзиным.
«Записать не на чем… Пластинки короткие… Минута записи, потом менять надо… Рваный разговор…»
В задумчивости я бросил взгляд на бобину с фильмом.
Звуковое кино. Полтора часа непрерывного звука! Как они его записывают?
Почему я, идиот, зациклился на магнитофонах и виниле? Как дурак, искал технологии будущего или прошлого, а решение лежало прямо перед носом, в настоящем! Звуковое-то кино как то делают! Значит, технология звукозаписи СУЩЕСТВУЕТ!
И, пока вожди обсуждали достоинства советской комедии, я продолжал тупо смотреть, как механик, молодой парень с васильковыми петлицами на воротнике, сноровисто сматывал пленку обратно на бобину.