Яковлев направлен:

— Дерево. Мы работаем с дельта-древесиной, пропитанной смолами. Тяжеловато, но прочно.

— Дерево — это хорошо, но это органика. Гниет, горит, набирает соблюдение. Я говорю о химии. О композитах.

Я взял лист бумаги и нарисовал схему «сэндвича».

— Представьте: два тонких листа фанеры или, скажем, текстолита. А между ними — легкий, пористый наполнитель. Жесткость конструкции вы указали в разы, а вес — копеечный.

— Наполнитель? — переспросил Артем Микоян. — Пробка? Бальса?

— Дорого и дефицитно, — отмел я. — Химия, товарищи! Есть такая ирма «Dow Chemical». Они экспериментируют с полимеризацией стирола. Получается легкая, вспененная масса. Полистирол. Если мы научимся делать его у себя, мы получим идеальный заполнитель для нервюр, для гаргротов, для жесткости элементов. Это же «воздух в упаковке»!

Яковлев смотрел на схему с интересом конструктора, увидев его изящное решение.

— А связующее? — спросил он. — Казеиновый клей грибок ест!

— И снова химия. Нам нужны фенолформальдегидные смолы. И стеклоткань.

— Стеклоткань? — удивился Артем. — ни разу не слышал.

— Именно. Как ни странно, из стекла можно вытягивать волокна и плести стеклоткань. Она не гниет, не горит, прочность на разрыв — бешеная. Если пропитать ее смолой… — я сделал паузу, позволяя им самостоятельно представить перспективу. — Мы получаем материал, из которого можно легко изготавливать очень легкие и прочные конструкции. Радиопрозрачные обтекатели для наших будущих радаров, зализы крыла любой формы, баки…

— Стеклоткань… Полистирол… — Бормотал Яковлев, изготовление пометки. — Это звучит как фантастика, Леонид Ильич. Где мы все это возьмем?

Я откинулся в кресле, глядя на плывущие под нами облака. В этом и была главная проблема.

— Купить…украсть — жестко сказал я. — Но вот в чем загвоздка, товарищи. Мы с вами за эти две недели галопом проскакали по верхушкам. Сняли сливки. Купили моторы, станки, самолет. Но технологии — это как айсберг — одна седьмая торчит наружу, а шесть седьмых — в темной воде.

Я обвел вручную салон, заваленный бумагой.

— Мы везем домой «железо». Но мы не интересуемся тысячами мелочей. Какую присадку они льют в масло для закалки? Какое отвердитель содержит лак? Как сделать изоляцию проводов, которые не трескаются на морозе? Как они варят этот полистирол? Именно в этих мелочах дьявол и кроется. Без них наши станки встанут, а самолеты рассыплются.

В моей голове сформировалась окончательная мысль, которую я вынашивал во время посещения завода «Харвестер».

— Кавалерийским наскоком мы книгу не возьмем, — резюмировал я. — Одну границу, пусть даже с твердыми полномочиями, мало. Можно было приехать на неделю и украсить культуру производства, которая складывалась полвека. Мы сейчас улетим, а они пойдут дальше. Завтра «Дэу Кемикл» придумает новый пластик, а «Юнион Карбайд» — новый сплав для резцов. И через год мы снова окажемся в хвосте, с устаревшими на поколение материалами и чертежами.