— И насчет багажа, сэр, — добавил клерк, протягивая мне пачку картонных бирок с резинками. — Просто надпишите их и прикрепите к чемоданам. Бой заберет их из номера. Вам не нужно о них беспокоиться до самого Кливленда.

Я взял билеты — хрустящие, еще пахнущие типографской краской, и отошел, чувствуя смешанное чувство восхищения и зависти. Ловко у них тут все устроено. Принцип «Time is money», оказывается, творил чудеса задолго до сервисов «Ту-ту» и «Яндекс гоу»! Если бы мы смогли наладить такую же оперативность в управлении вооруженными силами… мы стали бы непобедимы.

Итак, решив все вопросы много быстрее, чем ожидалось, я получил несколько часов свободного времени. Отчего бы не провести их в Нью-Йорке? Завтра — поезд, гарь заводов и бесконечные переговоры. Нужно было вдохнуть этот город полной грудью, пока есть время.

— Дмитрий Федорович, Виталий Андреевич, — обратился я к Устинову и Грачеву, которые перебирали в моем номере пачки технических проспектов. — Бросайте бумагу. Идем гулять.

— Гулять? — удивился ответственный Устинов. — Леонид Ильич, у нас же поезд скоро…

— Успеем на поезд, никуда он не денется. Такси возьмем и все дела. А Америку вы должны увидеть не только из окна вагона!

Быстро собравшись, первым делом мы снова, как и в Лондоне, спустились под землю.

Здесь не было вежливых билетеров — везде стояли лязгающие автоматические турникеты, в которые нужно было бросать никелевую монетку в 5 центов. Пройдя эту процедуру (Грачеву она далась нелегко) мы отправились вниз, навстречу эхом отражавшимся от грязного кафеля реву подземных электровозов. И — никаких эскалаторов! Метро в Нью-Йорке оказалось «мелкого заложения». Вообще местная подземка, «сабвей», разительно отличалось от лондонской. Оно было грязнее, шумнее, брутальнее. Поезда, расписанные разноцветными рисунками, с грохотом, от которого, казалось, сотрясались основы мироздания, проносились мимо замусоренных платформ, вздымая целые вихри из обрывков газет.

Выбрались мы на поверхность в районе Таймс-сквер. Майский вечер встретил нас теплым ветром с Атлантики. После питерских заморозков и лондонских туманов здесь было уже настоящее лето. мы оказались в каньоне из стекла и бетона. Дневной свет едва пробивался вниз, отражаясь от окон сотен небоскребов. Здесь уже не было лондонской чопорности и чинности — нас окружало настоящее столпотворение. Толпы людей, говорящих на всех языках мира, уличные зазывалы, рев клаксонов, пронзительный вой полицейской сирены — все смешивалось в один оглушительный, пьянящий гул.

Мы вышли на Пятую авеню, сливаясь с пестрой толпой. Грачев тут же начал крутить головой, провожая взглядом проезжающие автомобили, как девушки на танцах провожают кавалеров.