— … зато газеты почитаешь, так мы уже в раю живем, — с горькой усмешкой говорил один, коренастый, седой, с лицом, изрезанным морщинами. — А ты в Рязань приедь. В городе, на карточки, шаром покати. Масла нет, мяса — с прошлого года не видели.

— У нас в Иваново то же самое, — подхватил второй, помоложе. — Червонец-то издох, товарищи. Превратился обратно в совзнак. Вроде и деньги у рабочего на руках есть, а купить на них нечего. Промтоваров нет. На рынке цены такие, что страшно подходить. Торгсин процветает, спекулянты жируют.

— А куда деваться? — вздохнул третий, самый пожилой. — На деревню надавили так, что она дышать перестала, вот город и посыпался. Заводы строим, это да. А кто на этих заводах работать будет, если его кормить нечем? Все по одному лекалу, по одной команде. Не вздохнуть, не повернуться. Обо всем один человек думает, остальные ему в рот смотрят…

Они замолчали, заметив мой взгляд, и кружок торопливо, как по команде, распался. Но этих нескольких фраз, брошенных вполголоса, было достаточно.

В перерыве между заседаниями, в густом, шумном людском водовороте, заполнившем Георгиевский зал Кремля, я намеренно искал глазами Мельникова. Он стоял в группе крепких, уверенных в себе мужчин — секретарей областных комитетов, настоящих «хозяев» своих регионов. Я подошел.

— Петр Богданович, приветствую.

— А, Леонид Ильич! — он обрадованно пожал мне руку. — А мы тут как раз о делах насущных. Позволь представить: товарищи с Урала, из Сибири.

Я обменялся рукопожатиями. Разговор, как и везде в кулуарах, вертелся вокруг главной, волновавшей всех темы, — нет, не доклада Молотова, а эпопеи «Челюскина».

— Читали сегодня? — басил коренастый уралец. — Снова сжатие было. Пишут, треснуло несколько шпангоутов. Ужас! А ведь там женщины, ребенок… Леонид Ильич, — повернулся он ко мне, видимо — как к представителю высшей власти, — вот вы у нас человек, близкий к авиации. Скажите как специалист, по-честному. Если, не дай бог, их раздавит… У нас есть шанс спасти их самолетами? Это же Чукотка, полярная ночь…

Все взгляды устремились на меня, ожидая почти пророчества.

— Шанс есть, — ответил я твердо. — Дело конечно непростое. Но главное — не техника, а люди. Я лично знаю летчиков, которые готовятся к этой операции — Ляпидевского, Леваневского. Это лучшие пилоты в мире. Если понадобится, они сядут на льдину размером с этот коридор. Поверьте, они вывезут всех!

Все бросились обсуждать достижения и возможности наших полярных летчиков. Воспользовавшись моментом, я отвел Мельникова в сторону, к одной из колонн. Его лицо, только что бывшее оживленным, стало мрачным и озабоченным.