По мере приближения столицы Англии выяснилось, что легендарный лондонский смог оказался совсем не метафорой. Густой, желтоватый туман, смешанный с угольным дымом, плотно окутывал воду, и из этой серой пелены, как призраки, бесшумно вырастали силуэты судов, идущих нам навстречу

Вскоре показались и сами Королевские доки. Нас медленно, почти наощупь, втаскивали в узкий шлюз два маленьких, но на удивление мощных, закопченных буксира. Наконец, после команды с берега и лязга цепей, наш пароход замер у гранитной стенки причала. Загудели лебедки, и поданный трап с глухим стуком уперся в английскую землю.

Члены советской делегации, перешучиваясь, сгрудились возле трапа. Однако до выгрузки было далеко: нашей делегации еще предстояло пройти все формальности. Сразу после швартовки, когда стих гул машин, на борт поднялась официальная делегация: пограничник в строгой форме и таможенник. Нас всех собрали в кают-компании для проверки наших дипломатических паспортов, занявшей, впрочем, не больше пяти минут. Суровый офицер-пограничник, лишь мельком взглянув на наши фотографии, глухо щелкнул штампом в паспорте Микояна, потом — Кагановича, потом — моем. Все очень корректно и скупо — ни вопросов, ни улыбок, ни «вэлкомов». Формальность была соблюдена. Англия официально впустила нас в свои пределы.

Мы вновь вышли на палубу. На пирсе царило сдержанное оживление. У основания трапа уже стояла группа встречающих: посол Иван Майский, несколько сотрудников посольства в строгих пальто, шляпах или котелках и — неожиданно — с десяток юрких репортеров с фотоаппаратами. Рядом выстроились три блестящих черных автомобиля «Хамбер» с советскими флажками на крыльях.

Первым, как и полагалось по ранжиру, спустился глава делегации Анастас Микоян. Едва его нога коснулась британской земли, причал озарился резкими, ослепительными вспышками магния. Репортеры, щелкая затворами своих громоздких пресс-камер, обступили его, выкрикивая вопросы на английском. Микоян, лучезарно улыбаясь, пожал руку Майскому и что-то коротко, но веско ответил им. Подскочил переводчик, и вокруг Анастаса Ивановича сразу собралась небольшая толпа щелкающих вспышками и строчащих чего-то в блокноты крикливых предшественников «папарацци». Микоян чувствовал себя среди них как рыба в воде: застать его врасплох им явно не удалось.

Следом за ним, с видом прибывшего к варварам римского проконсула, сошел Михаил Каганович. Вспышки фотоаппаратов, казалось, доставляли ему удовольствие. Он важно кивнул Майскому, постоял возле Микояна, и, заметив что все внимание приковано к главе делегации, разочарованно проследовал к посольским машинам.