Наконец, я остановился прямо перед ним.

— Ваша задача, как куратора, — проследить, чтобы товарищи из смежных ведомств эту новую доктрину поняли. И приняли к исполнению. Любых несогласных, независимо от званий и ведомственной принадлежности, от работы отстранить и отправить в Москву. Я лично разберусь с их начальством. Вам все ясно?

— Так точно, товарищ кандидат в члены ЦК, — глухо ответил он. На его каменном лице впервые промелькнуло что-то похожее на страх, смешанный с уважением.

— Вот и отлично, — я снова сел за стол и демонстративно развернул сверток с фотоаппаратом. — А теперь передайте профессору Катаеву, чтобы готовился. Он едет в Кембридж сегодня. А у нас с вами дел в Лондоне больше нет. Можете быть свободны.

Когда он вышел, я взял в руки принесенный им пакет.

Под газетой лежал черный кожаный футляр. Внутри, в бархатном ложе, покоилась она — новенькая, пахнущая металлом и оптическим стеклом, немецкая «Лейка-III». Рядом — несколько кассет пленки «Кодак» и отпечатанный на машинке листок с краткой инструкцией на русском языке по зарядке и установке основных режимов. Я взял ее в руки. Маленькая, плотная, идеально лежащая в ладони. Инструмент. Я несколько минут потренировался вхолостую: мягкий, почти беззвучный щелчок затвора, удобное колесико смены выдержки, плавный ход кольца фокусировки. Спрятанная во внутреннем кармане пиджака, она была практически незаметна.

Через полчаса я собрал у себя руководителей ключевых групп. Пора было начинать основную работу.

— Итак, товарищи, программа на сегодня, — я говорил быстро, как на военном совете, раздавая приказы. — Товарищ Яковлев, вы с Артемом Ивановичем сегодня выезжаете в Криклвуд, на завод «Хендли Пейдж». Официальная цель — ознакомление с производством их новых бомбардировщиков. Ваша реальная задача — оценить их технологию сборки крыла большого удлинения и конструкцию щелевых закрылков.

— Зинаида Виссарионовна, — я повернулся к Ермольевой, — для вас организована встреча с профессором Флемингом в госпитале Святой Марии. Ваша задача ясна — любой ценой добыть сведения об эксперименте Флеминга, и, по возможности, получить у него образцы культуры. Результат доложите сегодня вечером.

Ермольева порывисто вскочила с кресла, будто хотела прямо сейчас пешком бежать к подлецу Флемингу, чтобы вытрясти из него драгоценную плесень. Я обернулся к Катаеву.

— Семен Исидорович, вы едете в Кембридж. Официально — с визитом вежливости в Кавендишскую лабораторию к лорду Резерфорду… Это важно для престижа нашей советской науки, и вы с этим справитесь блестяще.