— Будет сделано.

На экране человек-невидимка, хохоча, сбрасывал с обрыва полицейского.

— Удачи, Шандор, — сказал я, поднимаясь. И, не дожидаясь ответа, вышел из зала.

Яркие огни Пикадилли снова ударили в глаза, но теперь они казались мне не более чем театральной декорацией, прикрывающей другой, невидимый мир.

Когда я вернулся в «Гринхилл», моя «молодая гвардия» все еще сидела за стойкой, допивая по последней пинте и оживленно споря о преимуществах английских дорог. В их глазах был восторг и легкий хмель — идеальное сочетание первоклассного мужского отдыха.

Отлично. Я рад, что они немного расслабились. Теперь не будут смотреть на этих англичан как кролики на удава.

— Отбой, товарищи инженеры, — объявил я, хлопнув Яковлева по плечу. — Завтра ранний подъем. Идем по домам. Культурная программа окончена, завтра с утра начинается работа.

Поймав два кэба, мы вернулись в посольство. Атмосфера тихого, респектабельного Кенсингтона после суетной Пиккадили-серкл подействовала на нас очень умиротворяюще. Усталость после долгого дня, полного событий и впечатлений, сразу же взяла свое. Едва добравшись до своей комнаты, я, не раздеваясь, рухнул на кровать и провалился в сон.

Проснулся я от незнакомого звука — глухого удара молочника, доставлявшего к дверям бутылки с молоком. За окном стоял серый лондонский рассвет.

Умываясь, я столкнулся с первой за день загадкой британской цивилизации. Над раковиной было два раздельных, массивных крана. Один, с синей точкой, плевался ледяной, почти колючей водой. Второй, с красной, — обжигающим кипятком. Смесителя не было. Я смотрел на это сантехническое недоразумение, пытаясь понять его логику. Нация, управлявшая половиной мира и строившая самые сложные авиационные моторы, не смогла решить простейшую инженерную задачу — смешать горячую и холодную воду. Гениальность в большом и удивительный, архаичный консерватизм в малом… Пришлось умываться, по-солдатски, зачерпывая воду ладонями.

За завтраком в небольшой столовой для сотрудников посольства нас ждало следующее открытие. На тарелке, вместо привычной каши или творога, лежала дымящаяся яичница-глазунья, два обжаренных до хруста ломтика бекона, половинка помидора, тоже поджаренная на гриле, и несколько шампиньонов. Рядом — стопка поджаренных тостов, масло и густой апельсиновый джем. Английский завтрак. Сытно, жирно и совершенно не похоже на нашу еду.

Надо сказать, среди наших товарищей завтрак вызвал фурор. Шампиньоны довольно трудно было найти даже в Москве. А уж что говорить про помидорыв мае ! Впрочем, сотрудники посольства пояснили нам, что этакая роскошь устроена товарищем Майским исключительно ради нас. В общем, здесь мы тоже попали в спецраспределитель — только в английский…