Почти подъехавшая колонна мобилей тоже увидела врага и приняла свои меры. На одном из грузовиков сдёрнули тент, и на свет появилась зенитная установка: такие же крупнокалиберные пулемёты, только спаренные и установленные на специальном лафете. За спарку встал стрелок, стволы задвигались, выцеливая кусачую мошку.

Веретенников как раз в это время накренил самолёт в вираже. Тенишев увидел зенитку и крикнул:

— Под брюхо! К дирижаблю под брюхо! Быстрее!

Выстрелы с земли слышны не были. Только появились на концах стволов огоньки. Зенитчики даже близко не попали, давая Андрею время для манёвра.

— Мазилы, — весело усмехнулся Веретенников.

— Ничего, — успокоил его князь. — Сейчас они стволы прогрели, следующей очередью могут и угодить.

Самолёт выровнялся, зенитка осталась где-то внизу. Теперь и огоньков не было видно. Но вот что-то резко и сильно свистнуло совсем рядом. Секунду спустя самолёт дёрнуло вправо. Андрей мельком глянул в ту сторону: в правом крыле зияла дыра, окаймлённая лохмотьями затвердевшей от лака перкали. Он двинул до упора вперед рычаг пара. Сейчас решался вопрос жизни и смерти, и смерть от поломки «Ориона» из-за излишне резких манёвров была лишь вероятной. А смерть от пуль калибром в двенадцать и семь десятых миллиметра — почти гарантированной.

Тень закрыла солнце почти мгновенно. Значит, дирижабль как раз над ними. «Орион» снова рвануло, теперь слева. Веретенников даже смотреть не стал: что он, дырок не видел? Пилот сконцентрировался на одном: пройти под здоровенной тушей и выйти с другой стороны, закрывшись врагом от врага. Сверху, над головой, простучали звонкие удары, потом что-то пыхнуло, ахнуло, и самолёт окутало облако пара. Горячего, но, к счастью, быстро остывающего. Сознание Веретенникова сработало молниеносно: глаза защищены очками, руки — кожаными крагами, а вот лицо — оно непременно пострадает. Андрей, к своему счастью, успел ещё задержать дыхание и спрятать губы. Секунда, другая — и вот уже облако пара позади, и «Ориону» вновь светит солнце, зато лицо немилосердно жжет.

— Владимир Анатольевич! Вы в порядке?

Ответом стал поднятый кверху большой палец. Возможно, князь не успел уберечь губы. Хуже всего, если вдохнул. Но если молчит, значит, боль не настолько велика, значит, лёгкие не пострадали. Наверное.

Андрей еще раз глянул на дыры в крыльях. С такими повреждениями он вряд ли сможет продолжить сражение. Да и долететь до ближайшего аэродрома становится проблемой. По-хорошему, стоило бы приземлиться и починить аппарат. Но лучше всё-таки спросить у князя.