Затормозив у самого аппарата, велосипедист неловко соскочил со своего драндулета.

— Вот! — кричал он. — Смотрите!

Слов было не разобрать, но жесты вышли достаточно красноречивыми. Газету приняли, развернули, и в тот же миг всеобщее ликование превратилось в угрюмое сопение. На первой странице газеты красовалась огромная фотография взмывающего вверх аэроплана. Конструкция выглядела намного более совершенной и отработанной. Очевидно, эксперименты с полётами проводились давно, и теперь, после очевидного успеха, результат решили представить публике.

— Кто⁈ — раненым вепрем завопил пилот аппарата. — Donnerwetter[3], кто это сделал?

Взявший в руки газету солидный господин быстро пробежал глазами заметку в подвале.

— Русские, — доложил он. — Князь Тенишев.

Пилот побагровел:

— Verdammte Scheisse[4]! — долбанул он кулаком по ладони.

И закатил речь на четверть часа, состоящую, главным образом, из подобных выражений. Все присутствующие восхищённо внимали.

Вечером того же дня в небольшом зале старинного особняка собрались несколько важных господ. Важных настолько, что вокруг памятника старины нёс дежурство по меньшей мере взвод солдат. Несмотря на тёплую погоду, хозяин велел растопить камин, и живое тепло огня наполняло уютом и покоем древние камни, хранящие память ещё о Габсбургах.

— Какие будут предложения, господа? — начал беседу хозяин особняка, огладив пышные усы, достойные императора Вильгельма.

— К сожалению, Тенишев успел первым, — заметил его сосед, поправляя пенсне на желтоватом худом лице, — и повел дело так, что не представляется возможным оспорить его первенство. Наверняка он и патенты успел получить на свою конструкцию. Вы ведь знаете — это весьма ушлый тип. Таким он был ещё двадцать лет назад, а теперь стал и вовсе монстром.

— Да, я хорошо запомнил встречу с Тенишевым, — с желчью в голосе отозвался крепкий, несмотря на возраст, мужчина и машинально потёр рукой грудь.

— Тем больше чести будет в том, чтобы свалить, наконец, этого медведя, — вступил в разговор четвёртый.

Он сидел спиной к огню, и лицо его по большей части пребывало в тени.

— Мы не можем сейчас физически устранить русского князя, — возразил усач. — Этого не позволяет политическая ситуация.

— Когда ситуация позволит, — проворчал худой, — устранение станет неактуальным. Оно просто нам ничем не поможет.

— У нас нет необходимости каким-то образом обрабатывать князя, — весомо заявил тот, что оставался в тени. — Нам нужно на максимальный срок притормозить его программу создания аэроплана и получить чертежи его аппарата. Причём, поскольку в нашем распоряжении уже есть действующий прототип, задержание работ русских на максимальный срок можно назвать приоритетной целью. Господин Винкельхок, что вы можете предложить?