Верочка чуть порозовела стыдливым девичьим румянцем:

— Меня спас господин Веретенников. Среди всех людей, что ещё оставались на поле, он один был хоть немного знаком. Конечно же, я обратилась к нему за помощью. И он мои надежды полностью оправдал. Правда, ему необходимо было выполнить какие-то работы с летательным аппаратом, и это нас немного задержало. Зато потом доехали очень быстро.

Переключившись на приятное, Вера оживилась, словно забыв о недавних несчастьях, и принялась рассказывать с жаром и неподдельным воодушевлением:

— Вы знаете, у Андрея Егоровича великолепный мобиль. Новейшая «Молния», самой последней модели. Он говорит, что такая ещё даже не поступала в продажу. И водит он замечательно. Когда Андрей Егорович учился в ИМВТУ… я не говорила, что он закончил его с отличием?.. так вот, он зарабатывал деньги, участвуя в гонках. Представляете, я ехала в настоящей гоночной машине с настоящим, всамделишным гонщиком.

— А почему он к нам не зашел? — поинтересовалась баронесса. — мы бы его должным образом отблагодарили. В конце концов, он проявил известное благородство и вправе ожидать награды.

— Ой, да: он сказал, что если зайдёт, то визит займёт не меньше часа, а его ждут Тенишевы. Как раз пришел слуга открывать ворота, Андрей Егорович меня высадил и уехал. Благородный человек, хоть и мещанин. А этот Кутайсов…

На Веру нахлынули пренеприятнейшие воспоминания, и в её прекрасных глазах с унаследованным от матери редким фиалковым оттенком вновь появились крупные слёзы.

Сестрица увела Верочку в её комнаты, а чета Соловьёвых осталась в гостиной.

— Что скажешь, дорогая? — спросил Николай Георгиевич, садясь в кресло.

— Скажу, что счастье молодых под угрозой, — ответила Людмила Феоктистовна.

Она хорошо помнила о двух процентах дохода, которые должен был принести этот брак.

— Я не ожидал от Валерия такого фортеля, — заметил барон. — Но теперь это впрямую касается нас, и мы не можем просто проглотить подобную выходку. Нам придётся расторгать соглашение. Поскольку герой-авиатор уехал, не пообщавшись с нами, об инциденте узнают Тенишевы и, возможно, не только они. А потом весточка разлетится по всему обществу, и если мы всё равно выдадим Верочку замуж за человека, публично её оскорбившего, то сами запросто попадём в число нерукопожатных. И тогда Тенишевы, в свою очередь, будут вынуждены разорвать помолвку Машеньки. Пойдут шепотки, и года через три мы лишимся как минимум половины дохода и, помимо прочего, этой прекрасной дачи.

Нет, подобного варианта Людмила Феоктистовна допустить не могла. Лучше уж распрощаться с мечтой о двух процентах дохода на личные нужды, чем утратить то немногое, что уже имеется. Ситуация, конечно, сложилась отвратительная. Но, может, из неё существует иной выход?