Рядом с ним — Ученый и двое его учеников, в руках у которых поблёскивали какие-то аккуратно упакованные свитки. Их охранник стоял чуть впереди, опираясь на копьё, и хмуро осматривал вход.

Последним в ряду был тот самый аристократ, что держался особняком, но при этом умудрился дойти до конца. Он стоял с выпрямленной спиной, словно даже здесь позировал перед невидимой публикой.

И тут, с тихим гулом, огромные ворота начали расходиться в стороны, открывая путь наружу. Сквозь щель хлынул поток свежего воздуха, и я впервые за всё время почувствовал, как пахнет свобода.

Выживших встречали с шумом и показным уважением — аплодисменты, приветственные возгласы, натянутые улыбки сопровождающих. Каждый быстро расходился к своим встречающим, будто хотел поскорее оставить лабиринт позади и забыть о нём, как о дурном сне.

Я едва успел сделать пару шагов, как на меня налетела Марина.

— Живой! — её голос был взволнованным, руки — крепкими. Она повисла у меня на шее так, что я чуть не потерял равновесие. — Я знала, что ты выберешься!

Я успел только выдохнуть, прежде чем кто-то довольно грубо оттеснил её в сторону. Передо мной встал глава делегации — гладко выбритый, с ледяной улыбкой, от которой хотелось держать дистанцию.

— Ну что, Игорь, — произнёс он, глядя прямо в глаза, — добыл ли ты плод? Только не советую врать. Я чувствую ложь.

— Добыл, — ответил я без лишних слов.

— Отлично, — он протянул ладонь, как будто мы были обязаны обменяться рукопожатием, только вместо этого ждал, что я вложу туда плод. — Отдавай.

— Если тебе так нужен плод, — сказал я ровно, — можешь прогуляться к дереву Всематери и сорвать себе парочку.

Взгляд у него стал холоднее, уголки губ дрогнули.

— Это для царя. Каждый землянин обязан сделать вклад в усиление родины.

— Бесплатно я ничего не делаю, — пожал я плечами.

Он поморщился, как будто я произнёс неприличное слово.

— Не стоит быть торгашом в такое непростое время.

— В таком случае я обращусь за наградой напрямую к царю, — сказал я, не меняя тона.

Мы пару секунд молча смотрели друг на друга. Потом он, скрепя сердце, выдохнул:

— Тысяча ядер первой ступени.

— Такая награда не достойна царя, — отрезал я.

Взгляд его стал стеклянным, но он сунул руку в карман и достал серебристый перстень с едва заметными линиями узора.

— Перстень-аккумулятор. Способен накапливать и передавать энергию. Объём подстраивается под носителя — до половины объёма ядра.

Я принял перстень, мысленно усмехнувшись. Вся эта история с «обязательной передачей плода царю» была фарсом от начала и до конца. И раз так — почему бы не обменять «фрукт» на полезный артефакт?