Он, конечно, закипел.

— Дуэль, щенок! Прямо здесь!

Толпа зашумела. Кто-то с ухмылкой кивнул, кто-то откровенно обрадовался. Им хлеба не надо — подавай шоу.

— Ладно, — согласился я. — Только сначала объясни местные правила. А то вдруг я по старинке — с отрубленной головой и драматичным монологом.

К нам подошёл один из организаторов, седой мужчина с тяжёлым взглядом.

— Дуэль проводится до сдачи или потери боеспособности. Без убийств. Нарушение карается. Бой можно вести с оружием или без, магия допускается.

— Принято, — кивнул я. — Без трупов, значит. Ну, постараемся.

Я посмотрел на своего оппонента. Он светился от возбуждения, явно думая, что меня сейчас размотает под одобрительный гул зала.

А я просто ждал.

Пусть первый ходит тот, кто думает, что у него есть шанс.

Я вышел на центр площадки, не торопясь. Противник уже стоял в боевой стойке — чуть на цыпочках, руки в стороны, пальцы подрагивают от избытка желания показать, какой он крутой. Щека ещё дёргается — видимо, злость кипит.

Я не стал доставать оружие. Ни меч, ни магию напоказ вытаскивать смысла не было. На таких лучше действует простое, без прикрас.

Просто вдохнул чуть глубже, запитав тело энергией. Плотно, точно, но без блеска и вспышек. Публика любит шоу — а я как-то не настроен радовать клоунов.

Он начал первым.

Сначала — огненная стрела. Я шаг в сторону. Потом — огненный шар. Я шаг в другую.

Щит сформировал — пылающий, красиво, с завитушками. Я ткнул в него пальцем, потом кулаком. Потом коленом. На пятом ударе щит лопнул, как пузырь.

Он понял, что всё идёт не по плану — и начал паниковать. Удары становились всё более хаотичными. Магия — всё менее сфокусированной. Я не торопился. Просто сближался и бил. Мягко, точно, по ребрам, по ногам, иногда по плечу — чтобы выбить равновесие. Никаких эффектных ударов, только работа.

Толпа сначала загудела, потом затихла. Минуты через три стало ясно — я не собираюсь никого убивать. Просто методично вычеркиваю его из списка дерзких.

Через пять минут он уже лежал, раскинувшись на спине. Дымок шёл от поджаренной мантии, лицо в крови, изо рта — хрипы. Не в отключке, но подниматься не собирался. Да и не смог бы. Глаза бегали, как у подстреленного зверька, который только сейчас понял, что охота — это не про него.

Я вытер костяшки о край пиджака и повернулся к публике.

— Всё? Или кто-то ещё хочет проверить, работает ли у меня правая?

Тишина.

Потом где-то в стороне кто-то хмыкнул. И пошли аплодисменты. Не буря оваций, но достаточно, чтобы я понял — своё место в этом зале я теперь точно занял.