— Какие ваши предложения, милорд? — спросил Солсбери.

— А что ваши источники из России говорят о целях и задачах таких действий русских? — спросил Гамильтон.

— Разное говорят, — честно ответил премьер, — но в одном они все сходятся — примерно пять лет назад царя Александра как будто подменили, то, что он говорил и делал в начале десятилетия, абсолютно несовместимо с его нынешними словами и делами. Антианглийские настроения, кстати, в Петербурге — это в основном его рук дело.

— Два полка это ведь тысячи четыре штыков, — заметил Гамильтон, — не так уж и много на фоне наших резервов в Индии и Австралии.

— Все верно, дорогой Ричард, — ответил ему премьер, — два полка это 4–5 тысяч бойцов, а мы сможем подвезти из одной Индии сто тысяч минимум, но тут важен сам факт — за Россией может подтянуться, например, Пруссия, а там и Австро-Венгрия рядом… зачем нам это нужно? Если привлечь аналогию из медицины, то хорошо было бы сделать операцию, пока не начались необратимые процессы… типа газовой гангрены.

— Очень правильная аналогия, дорогой Роберт, — усмехнулся Талбот, — и вы забыли упомянуть Францию, нашего злейшего друга…

— Давайте французов оставим за скобками, — поморщился премьер, — у нас пока с ними все ровно. А вот боши и австрияки вполне способны подбросить нам палки в колеса.

— У вас есть какие-то конструктивные предложения? — спросил Гамильтон.

— Царь Александр должен в недалеком будущем прибыть на Всемирную выставку в Брюссель, — ответил, чуть подумав, Солсбери, — можно было бы с ним встретиться там и сделать, например, предложения, от которых сложно будет отказаться.

— А если он все же откажется? — уточнил Талбот.

— Тогда можно будет задействовать вторую часть нашего плана, — хитро прищурился премьер, а два его собеседника не стали настаивать на раскрытии этой половины, понимая, что дело это чрезвычайно конфиденциальное.

Оранжевая республика

Перед тем, как отправиться на войну, Георгий все же успел отбить депешу на Родину с кратким описанием текущих событий. Про бобровую струю не забыл упомянуть. А поехали они все с железнодорожного вокзала Претории, представлявшего из себя хлипкое деревянное строение с кассами внутри и важным усатым кондуктором снаружи. Кто смотрел спагетти-вестерны Серджо Леоне, знает, что это такое.

— А железную дорогу у вас тут кто строил? — завел технологическую беседу с Крюгером принц Георгий.

— Нидерландско-Южноафриканская компания, — откликнулся президент, — мы же как-никак потомки голландцев, так что им и карты в руки. Как только у нас нашли алмазы с золотом, так все и оживилось — Йоханнесбург соединили с Преторией за какие-то пару лет.