— Как добрались, Семен Афанасьевич? — спросил он у него первым делом.
— Без особенных проблем, Георгий Александрович, — ответил тот, — не считая морской болезни в Атлантике.
— Казармы для наших бойцов уже подготовлены, — продолжил Георгий, — можно устраиваться, а вот самолеты и танки хорошо бы показать местным властям лицом, так сказать.
— Будет сделано, великий князь! — козырнул Рощин, — разгрузка и сборка займет несколько часов, после этого продемонстрируем, все, что сумеем…
Показ русской военной техники прошел на пустоши рядом с Преторией, благо в обширных и ровных площадках без признаков растительности здесь недостатка не было.
— И какая же мощность моторов у этих устройств? — спросил Крюгер, осмотрев танки и самолеты со всех сторон.
— Пятьдесят лошадиных сил, господин генерал, — ответил Рощин, взявший на себя обязанности экскурсовода. — Сейчас мы покажем их в реальных условиях.
Сходу удалось запустить только по одной единице техники, но и этого оказалось вполне достаточно. Самолет взмыл в небо после небольшой пробежки, сделал с десяток кругов над поляной, после чего успешно сел.
— Старший пилот Уточкин, — доложил летчик, — готов к выполнению боевых заданий.
А танк даже выпустил два снаряда из своей пушки, довольно топорно укрепленной в передней части. Этого оказалось достаточно для наблюдающих. Водитель также выпрыгнул из машины и доложил о готовности выполнить все приказы командования.
— Механик-водитель Дзержинский, — представился он.
— Поляк? — с удивлением спросил Георгий.
— Так точно, поляк.
Глава 8
— Вы закончили какое-то высшее учебное заведение?
— Я самоучка, великий князь, — отвечал Дзержинский, — плюс стажировка в мастерских при заводе Морозова.
— Некоторое время назад общался с родственниками генерала Костюшко, а заодно почитал его биографию, — припомнил Георгий, — богатая на события у него была жизнь… вот, кстати, самая высокая вершина Австралии названа его именем. Если вы отличитесь здесь, поручик, возможно, вашим именем тоже что-то назовут. Как вам новая техника?
— Как и всякая новая техника, — вздохнул Дзержинский, — страдает детскими болячками… но ничего, мы это наладим и исправим со временем. А если в общем и целом — эти машины произведут переворот в военном искусстве в самые ближайшие годы.
— Что он говорит? — спросил оказавшийся поблизости Крюгер.
— Поручик Дзержинский, — отвечал ему Георгий, — утверждает, что мы на пороге революции в воинском искусстве — такие механизмы скоро будут использоваться повсеместно.
— Наверно он прав, — вздохнул президент, — надо будет хорошенько подумать, как лучше применить эти танки и самолеты.