— С удовольствием приму ваше приглашение, — улыбнулся президент. — К сожалению, французские киношники пока не могут похвастаться такими батальными лентами, у нас больше любовные мелодрамы снимают.

— И еще же в русско-японской войне участвовали знаменитые писатели, — напомнил Михаил, — я по крайней мере знаю про Максима Горького и Джека Лондона. Они тоже вскоре должны написать что-то по горячим следам, как очевидцы.

— Вот это и надо бы экранизировать, — поднял палец вверх Георгий, — обязательно подам такую мысль Ханжонкову.

А на сцене тем временем полным ходом шло третье действие Бориса Годунова, целиком посвященное взаимоотношениям Григория-самозванца и Марины Мнишек. Под их дуэт «О, царевич, умоляю» на фоне Сандомирского замка задернулся занавес для смены декораций.

— А кто у вас играет Самозванца? — поинтересовался Лубе.

— Собинов, — сообщил ему Михаил, — Леонид, восходящая звезда русской оперы — его тенор как раз подходит для Гришки, смешно было бы, если б его бас исполнял.

— Марина Мнишек, — продолжил президент, — ну то есть актриса, исполняющая ее роль, довольно привлекательна… можно ее пригласить на ужин? У нас же будет совместный ужин в ближайшие дни?

— Думаю, это можно будет устроить, — не стал твердо обещать этого царь, — но давайте уже досмотрим действие до конца.

— Еще одна ремарка, — поднял руку вверх Михаил, — хорошо бы заснять на пленку этот спектакль… да и все остальные, которые дают в Большом театре и Мариинке…

— Без звука это будет смешно, — заметил президент.

— Есть у наших инженеров одна разработка, — продолжил Михаил, — которая сможет синхронизировать экранное изображение с записанным звуком — граммофонные же пластинки уже давно существуют…

— Это было бы прекрасно, — согласился Лубе, а на сцене тем временем пошла кульминационная сцена с Юродивым.

Обидели юродивого, отняли копеечку, доносилось оттуда, а сразу следом — нельзя молиться за царя-Ирода, богородица не велит. А потом еще была сцена с таинственным Хрущовым и вступление Самозванца в Москву. По окончании все гости из главной ложи присоединились к общему хору аплодисментов, который длится добрых 20 минут — артисты выходили на поклон не меньше десяти раз.

— Мне понравилось, — честно признался мсье Лубе, — русская экзотика во всей своей красе, у нас во Франции такого нет, никогда не было и, надеюсь, не будет.

— Тогда, может быть, после искусства поговорим о политике? — предложил Георгий.

— Почему нет, мсье Георгий, — не стал отпираться француз, — поедем в Максим, там за ужином и обсудим все вещи, представляющие взаимный интерес.