— Удивительно! — воскликнул он. — Я ведь был здесь в прошлом году. Будто в совершенно другую крепость попал! Даже храм побелили. Хотя чего здесь такого сложного. Чувствуется, что в Орской появился настоящий хозяин. И это мне очень нравится!

— Спасибо, ваше сиятельство! — благодарно киваю князю.

Наконец Голицын направился к подворью. Там уже был готов весьма нескромный стол. В подобных случаях лучше не экономить. Конечно, французской кухней я гостя не порадовал, зато уха и жареная картошка с шашлыком удались на славу. Князь уделил особое внимание настойке. Я предпочёл пить вино, осилив едва два бокала за час.

— Рассказывайте, как прошёл бой, — начал Голицын, сыто откинувшись на спинку кресла. — А то слухи разные ходят. Мол, Шереметев разбил орду невиданной силы.

Князь улыбнулся, я же хмыкнул и кратко описал произошедшее. Заодно не стал скрывать мотивы, по которым казнил ханского сына и верхушку орды.

— Убийство Датова — дело нужное. Много крови пролил этот тать. И ведь на армейские отряды и крепости ни разу не напал. Всё бил по беззащитным деревням, где просто грабил и захватывал полон. Он даже обозы боялся трогать. Несколько раз получил по зубам и изменил тактику, — со злостью произнёс князь. — Ведь баб и детишек рубить — это не против солдат выйти. Но силу этот лиходей набрал немалую. Людишки разбойные за ним шли. Хорошо, что так сложилось.

Немного помолчали. Затем Пётр Михайлович кивнул Антипу, расторопно наполнившему стопку наливкой. Лицо князя раскраснелось, но выпитое никак не сказывалось на его речи.

— Плохо, что нет у нас здесь достаточных сил, чтобы загнать Малую орду вглубь степи. Толку от неё никакого, зато забот хватает. Жалко, что чиновники довели калмыков до исхода, — грустно вздохнул собеседник. — Вредители или дураки, я так и не понял. Но считай, три четверти калмыков ушли и большей частью полегли в дороге. Останься они на Волге — мы бы Емельку с бунтовщиками за два месяца побили, да киргиз-кайсаков приструнили. Боятся их здесь — и по делу. Нуралы ведь не просто так даже с ханом Средней орды Абылаем замирился. Они понимали, что важно ослабить векового врага, который их постоянно бил. А в убытке остались мы. У нас одновременно ослабла как Кавказская, так и Оренбургская линии.

Мы снова немного помолчали и выпили. Вино ударило в голову, но чувствовал я себя хорошо. Приятно общаться со здравомыслящим человеком. Ну и похвала генерала тешила моё самолюбие. Следующие слова Голицына добавили мне оптимизма:

— И вы правы, граф. Так и надо. По-другому басурмане не понимают. Плохо, что я больше занимался бунтовщиками и не занялся вовремя степняками.