Снова молчание. Думаю, силовой блок всё обмозгует и позже обсудит со мной детали. Здесь спешка без необходимости. Учебный процесс у нас налажен. Потянет ли Федот самостоятельную работу? В одиночку — нет, но для этого есть Козодавлев. Капитан обеспечит должную поддержку и поднимет самооценку некогда крестьянского парня, ставшего отличным бойцом.

— Теперь ещё важнейший вопрос, — продолжаю совещание. — Как мы повезём порох?

— Как обычно. К тому же он должен быть в крепости, — произнёс словак, но уточнил, почуяв подвох: — Зачем порох?

— Для пушек, — отвечаю, едва сдерживая улыбку.

— Каких «пушек»? — уже в унисон воскликнула троица.

— Бронзовых малышек, которых я видел на тульском оружейном заводе. Для армии они дорогие и маломощные. Но для вылазок против кочевников — это просто идеальное оружие!

— Каких «вылазок»? — продолжали удивляться бойцы, сделав круглые глаза.

Думаю, я достаточно огорошил своих людей и поднял себе настроение. Пора начать объяснять собственные замыслы.

Насколько я помню историю, последствия восстания Пугачёва ликвидировали лет десять, если не больше. Дело даже не в общей разрухе Оренбургской губернии и Урала. Очень много народу ушло в леса, а непримиримые кочевники постоянно атаковали ослабленные русские рубежи.

Поэтому я решил действовать комплексно. Системно не получится — слабо верится во вменяемость тамошних властей. А вот принести пользу сразу на нескольких направлениях сам бог велел. Поэтому я накормлю голодных, дам им возможность восстановить или создать хозяйства. Параллельно же займусь очисткой окрестностей от сорняков в человеческом обличии.

Пусть в будущем меня назовут карателем, душителем свобод и прочими нехорошими словами. Надо учитывать простую истину — власть победила. Теперь надо строить мирную жизнь, стараться облегчить ситуацию с карательными мерами и уничтожить или примирить остатки восставших. В моём случае появляется хорошая возможность проверить кое-какие идеи на практике.

Мы беседовали до вечера. Рассмотрели множество интересных предложений. Например, вспомнили, что нельзя соваться в такую даль без докторов и лекарств. Чего-то я упустил этот момент.

После ухода бойцов, озадаченных, но довольных предстоящим фронтом работ, я решил подышать воздухом перед ужином, заодно дойти до могилы Анны. Боль утраты никуда не ушла, но погружение в дела позволило не думать о ней постоянно. Даже двигаясь по дорожкам, освещаемым идущими впереди слугами, я старался анализировать проделанную работу, совершённые ошибки и завтрашний день. Вроде всё идеи нормальные, окружение адекватно восприняло происходящее и погрузилось в новое задание.