Между самосвалами маячили внедорожники с крупнокалиберными пулемётами на крышах — лёгкие, злые и какие-то слишком открытые для такого места. Про такие машины я уже слышал: в них обычно ездят ребята, которым либо уже всё равно, либо просто не знакомо слово «осторожность».

Дальше шли грузовики с дружинниками — борта изрезаны бойницами, из которых торчали стволы, и аж три БТРа. Один стоял во главе колонны, другой — ровно посередине, третий замыкал всё это железное стадо.

Весь транспорт был опутан сетками, колючей проволокой и торчащими металлическими штырями, словно караван готовился не ехать, а продираться сквозь ад.

Мне досталось место в одном из самосвалов. Его кузов был устроен хитро: внизу лежал груз, над ним — ряды сидений для пассажиров, а ещё выше, над нашими головами, размещались стрелки и вся эта чудовищная артиллерия. Рядом с каждым сиденьем — узкая бойница: хочешь, стреляй, если хватит смелости.

Говорили, что расход патронов компенсируют, но я свой автомат аккуратно сложил и убрал в рюкзак. Автоматных патронов у меня оставалось кот наплакал, а вот пистолетных, благодаря Скату, теперь было с избытком.

Я сел и стал ждать.

Снаружи кто-то орал, кто-то матерился, двигатели то заводились, то глохли. Караван вроде бы был готов, но при этом стоял как вкопанный. Время тянулось, и вместе с ним росло странное напряжение — как перед бурей, когда всё вокруг замирает.

В какой-то момент усталость всё же взяла своё, и я, прислонившись к холодной броне, задремал, так и не дождавшись, когда эта железная махина наконец сдвинется с места.

Проснулся от того, что наша машина, наконец, стронулась с места и начала набирать ход. Интересно, который час? Глянул на часы, подобранные на одном из кластеров. Семь утра. Ну и на кой тогда было являться в пять? Караван должен быть в пути двенадцать часов — с учетом остановки на обед. Хотя «обед» тут, скорее, эвфемизм. Просто возможность справить естественные нужды: терпеть двенадцать часов подряд мало кто способен.

Коротко осмотрелся.

Напротив меня сидел мужик какого-то старорежимного вида. Усы, борода, аккуратно расчесанная на две стороны, странная прическа — такому больше подошёл бы сюртук и сапоги, чем камуфляж. В этой амуниции он смотрелся как купец, которого по ошибке затащили на передовую.

Иронично, но система опознала его как Купец, иммунный шестнадцатого уровня.

Чуть в стороне, привалившись к борту самосвала, устроился худой, жилистый тип с нездорово блестящими глазами. Он будто бы дремал, но я кожей чувствовал, что он следит за каждым моим движением. Система выдала: Жмых, иммунный четырнадцатого уровня.