Машины каравана выстроились вокруг возвышенности кольцом, направив оружие наружу. Всё не занятое в карауле население каравана высыпало внутрь этого круга и с удовольствием разбрелось по округе, разминаясь и отдыхая от долгого сидения.

Наша компания держалась вместе. Забавно, но даже Жмых не отходил от нас. Я аккуратно подвалил к Тихому и начал расспрашивать его о маршруте. Окрестности он знал более или менее: по этому пути ему уже доводилось ходить, но нечасто.

Я спросил его и про слухи, которые ходят о стабе «Единство». Тихий тоже что-то такое слышал, но ничего конкретного. К предстоящему походу относился с философским спокойствием: в улье безопасных мест не бывает в принципе, а слухи — они и есть слухи.

На мой вопрос, готов ли он идти дальше вместе, Тихий ответил уклончиво. Сказал, что идёт своим путём и подстраиваться под меня не собирается. Если я хочу идти с ним — он не против, но менять планы или задерживаться из-за меня не будет. В принципе, вполне здравая позиция. С чего бы бывалому обитателю улья напрягаться ради какого-то придурка.

Два часа, отведённые на стоянку, пролетели быстро, и вскоре прозвучала команда грузиться обратно в машины. В отличие от утренней суеты, караван собрался почти мгновенно и двинулся в путь. Ещё пять часов — и мы будем в стабе «Смелый».

Примерно через час неожиданно раздалась стрельба. Где-то позади нас грохотал крупнокалиберный. В принципе, караван был вооружён достаточно хорошо, чтобы не бояться даже элитников, поэтому первые выстрелы особого ажиотажа не вызвали.

Но когда сверху, этажом выше, кто-то заорал:

— Килдинги!

по пассажирскому отсеку словно прокатилась холодная волна. Купец побледнел, Жмых выругался вслух, даже Тихий сжал губы.

— Что ещё за килдинги? — удивился я.

Не обращая внимания на привычное «придурок» от Жмыха, повернулся к Купцу — самому словоохотливому и одновременно самому компетентному из нас.

— Килдинги — это что-то вроде религиозной секты. Очень могущественной, — сказал он глухо. — Во что именно они верят, толком никто не знает, но иммунных они приносят в жертву Стиксу. Человеческие жертвоприношения. Причём с максимальной жестокостью.

Ну просто замечательно. То есть в этом мире не только расизм по отношению к цифрам, но ещё и кровавые культы. Странно, но я, в отличие от спутников, пока не чувствовал страха.

— Может тут еще и каннибалы есть? — спросил я, пытаясь дурацкой шуткой разрядить обстановку.

— Есть, — мрачно отозвался Купец. — Атомиты вроде бы балуются людоедством… но это не точно.

— Кто ещё такие атомиты?! — я вытаращил глаза.