Один выстрел Штриха мгновенно успокоил левую тварь — кусач рухнул и начал судорожно дёргать лапами. Очередь Клешни срезала правого, но тот, похоже, ещё был жив.

Я с кряхтением поднялся и продолжил отстреливать мелочь, решив, что с кусачами справятся без меня.

И тут за спиной раздались крики и длинная очередь. Я обернулся — и внутри всё похолодело.

Огромный рубер насадил Клешню на руку и поднял его в воздух, как куклу. Клешня, вися на этой жуткой «вилке», всё ещё держал пулемёт и в упор лупил в тварь. Рубер вздрагивал от попаданий, но не отступал.

Штрих лежал метрах в пятидесяти и всаживал в монстра выстрел за выстрелом. Эти попадания рубер переносил уже куда хуже.

Он швырнул истерзанное тело Клешни в сторону и пошёл на Штриха.

Штрих стрелял до последнего — и в какой-то момент винтовка сухо щёлкнула. Пусто.

Он отбросил её и выхватил две гранаты. Рубер, пошатываясь, рванулся вперёд. Штрих выдернул чеки большими пальцами и бросился навстречу, дико крича.

Взрыв совпал с их столкновением. Рубера отбросило в одну сторону, а то, что осталось от Штриха, — в другую.

В ту же секунду из ниоткуда возник Иней. Он всадил в глаз руберу что-то вроде копья и начал колоть снова и снова.

Тварь сумела перехватить его руку и вырвала её вместе с оружием. Иней дёрнулся — и рубер второй лапой располосовал ему бок. Иней упал.

Рубер попытался встать. Он выглядел жалко и страшно одновременно. Один глаз был пробит, броня местами сорвана взрывом, из-под неё зияли кровавые раны. Тело было изрешечено пулями.

Монстр поднялся на колени — и рухнул лицом в землю.

Я стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Пока мы охотились на кусачей, эта тварь охотилась на нас.

Потом я вспомнил, что на меня вообще-то бежала толпа заражённых. Оглянулся — никого.

Ну да. Тут же рубер. Причём не мёртвый.

Если он сейчас очнётся…

Надо добить.

Подходить было страшно, но тварь лежала затылком вверх. Споровый мешок — где-то там. С пяти метров попасть в цель размером с мандарин — реально.

Я двинулся вперёд. Проклятье. Мешок оказался прикрыт костяным наростом. Я обошёл рубера по дуге.

Нашёл. Снизу споровый мешок ничем не прикрыт. Я прицелился.

Выстрел. Промах.

Взял пистолет двумя руками.

Ещё выстрел. И ещё.

Есть. Я видел, как пуля вошла куда нужно.

Но системки не было. Что-то было не так, победа не засчитывалась.

И тут меня накрыло понимание. Кусач. Тот, в которого Клешня влупил очередь. Он мог быть ещё жив.

Я рванул к пулемёту, подхватил его и побежал. Кусач лежал, дёргаясь. Я подошёл почти вплотную, навёл ствол в глаз и дал очередь. Тварь дёрнулась — и обмякла.