С утра нашёлся Тихий. Спокойный, молчаливый и уверенный в себе — в общем, такой же, как всегда. Я вывалил на него свои приключения, не особо выбирая слова. Тихий слушал, кивал, а под конец даже восхитился. Сказал, что мало кто на моём уровне может похвастаться убийством рубера.

Я подумал — и тоже восхитился сам собой.

Блин, а ведь и правда убил. Ну ладно, добил, а не убил — но это же детали. Особенно если вспомнить, как у меня коленки тряслись в тот момент.

Насчёт оружия и хабара Тихий меня успокоил. Сказал, что с оружием я поступил правильно, и претензий быть не должно. По трофеям тоже всё не так плохо: помимо споранов с «моих» тварей мне по совести полагается что-то и с рубера, и с кусача. Какая именно доля — вопрос тёмный, но она точно есть. Если Штрих не объявится до каравана, могу забрать часть себе на своё усмотрение. Хотя сам Тихий посоветовал вариант попроще — просто не возвращать спораны за потраченные патроны. Тогда вообще никаких разговоров не возникнет.

Про караван он снова отмахнулся:

— Не переживай, беру всё на себя.

И сказал это так уверенно, будто уже договорился с половиной Улья. Учитывая рассказы Штриха о нравах в стабе «Единство», уверенность выглядела странновато. Но я прикинул и решил, что Тихий всё равно внушает больше доверия, чем Штрих со Скатом вместе взятые. Те, может, и покруче будут — хотя ещё вопрос, — зато Тихий, по крайней мере, спеком не балуется.

Штрих объявился буквально за сутки до каравана. Услышав новость, я рванул к нему домой. Он выглядел помятым, но довольным жизнью — как человек, который только что вылез из мясорубки и вдруг обнаружил, что у него всё ещё две руки, две ноги и даже голова на месте. Увидев меня, он сначала замер, потом расплылся в улыбке.

— Орёл, мать твою… Ты живой?

— Как видишь, — пожал я плечами. — И машина твоя живая. И винтовка тоже.

Тут он заулыбался уже по-настоящему. Так улыбаются люди, которым только что вернули кусок души.

Я вывалил на стол три пакета. Один с рубера и два с кусачей. Штрих тут же забурился в пакет с рубера, будто ребенок в новогодний мешок.

— Из рубера самый лучший спек получается, лучше только из элиты, — радостно прокомментировал он, копаясь в паутине.

Высыпал содержимое на стол. Спораны, горох, какие-то совсем непонятные штуки: толстые нити янтарного цвета, что-то вроде орехов с матовой кожурой.

— Жаль, жемчужины нет. В руберах иногда попадаются. Редко, но бывают, — вздохнул он, но без особой грусти. Видно было — и так доволен выше крыши.

Я сначала хотел спросить, что это за янтарные нити такие, но решил начать с более важного.