Сказано это было твёрдо и безапелляционно. Его тон не предполагал ни возражений, ни уточнений.

— Вам, ребятки, невероятно повезло, — продолжил он, расхаживая вдоль парт. — Вы оказались в самом лучшем стабе из всех существующих. Можно сказать — в единственном, где установлен по-настоящему справедливый порядок. Он сделал паузу, словно давая нам время проникнуться сказанным.

— Вы спросите: как так получилось, что наш стаб, стаб «Единство», оказался лучшим? — Дохлый усмехнулся уголком рта. — А я вам отвечу. Всё дело в личности главы нашего стаба. Он произнёс это с подчёркнутым уважением.

— В абсолютно выдающейся личности. Такой, что рождается один раз в миллион лет. А может, и в десять миллионов. Глава нашего стаба — это наш Цезарь.

Он произнёс это слово с нажимом, почти торжественно.

— Именно благодаря мудрости, храбрости и выдающемуся организационному таланту нашего Цезаря мы сумели достичь невероятных высот. Но! — он поднял палец. — Самое приятное заключается в том, что мы, как любит говорить наш Цезарь, лишь в начале пути.

Дохлый снова сделал паузу.

— Но об этом мы поговорим позже. А сейчас я коротко расскажу вам об этапах славного пути нашего Цезаря и нашего стаба. Ибо Цезарь и стаб «Единство» — понятия неразрывные.

— Начнём с начала начал, — продолжил свой спич центурион Дохлый. — Представьте себе: наш Цезарь оказался в Улье совершенно один. Без оружия. Без экипировки. Без знаний о мире, в который попал.

Он сделал паузу.

— И! — Дохлый поднял палец. — Несмотря на подобное начало, пройдя через лишения, страдания и даже смерти, этот человек сумел подняться до по-настоящему великих вершин.

Я слушал эту ахинею и мысленно пытался оценить глубину той задницы, в которой оказался. В какой-то момент меня и вовсе пронзила мысль: а вдруг это килдинги? Ну а что — откуда мне знать, какие идеи бродят в головах у килдингов. Может, они тут древний Рим косплеят.

Но затем я вспомнил, как Тихий тогда, в самосвале, побледнел, услышав слово «килдинги», и немного успокоился. Тихий — явно один из местных. Судя по всему, тоже какой-нибудь центурион. А если он так напрягся из-за килдингов — значит, он точно не из них. Уже лучше. По крайней мере, приносить в жертву СТИКСу меня не будут. Наверное.

Тем временем центурион Дохлый продолжал разглагольствовать о великом и могучем Цезаре. Всё это выглядело бы смешно, если бы не пугало меня до колик. Полсотни единиц бронетехники к веселью не располагали. Как и физиономии наших мордоворотов — грубые, пустые, не отягощённые признаками интеллекта.

— Что за херню вы нам тут впариваете? — вдруг раздался голос Серого. — Какие ещё превозмогания? Я вот тоже оказался в Улье без оружия и экипировки. И чё? Почему вы меня не славите?