Выдав эту нехитрую инструкцию, Тихий развернулся и ушёл. Я внимательно посмотрел на мордоворотов.

Отглаженный камуфляж, подворотнички — всё как обычно.

Единственное, что выделяло этих ребят, — ножи на поясе. Хотя ножами назвать их язык не поворачивался. Скорее короткие мечи: клинок чуть больше локтя длиной, прямой, обоюдоострый, с тяжелым острием, явно рассчитанным не на резьбу по дереву. Рукоять — простая, но ухватистая, увенчанная круглым металлическим навершием, придающим оружию странно законченный, почти церемониальный вид.

Смотрели они на нас с лёгким, плохо скрываемым презрением. Один из них небрежным жестом указал следовать за ними.

Дальше началась рутинная процедура. Ментат проверил наши слепки ауры — или что они там на самом деле проверяют. После этого нам предложили сдать оружие. Причём не только автоматы, но вообще всё: пистолеты, ножи, любое железо. Я подумал: правила есть правила, — и, вздохнув, передал всё своё добро в оружейку.

Удивило другое. После этого ментат по очереди задал вопрос: не осталось ли у нас ещё какого-нибудь оружия. Получив два уверенных «нет», он заметно расслабился, и мы пошли дальше.

Нас ввели в комнату, похожую на школьный класс. Столы — почти как парты. У стены — нечто вроде доски. Вернее, не доска, а белый экран.

— О, сейчас кино будем смотреть, — обрадовался Серый.

Было заметно, что он тоже нервничает и пытается скрыть это показной бравадой. А я вдруг вспомнил, что не сдал гранату. Я оставил её в рюкзаке у торговца и так и забыл про неё. Вспомнил только сейчас.

Интересно. Почему ментат не понял, что я соврал? Видимо, он оценивает не абстрактную истинность моих слов, а то, насколько я сам в них верю. А я ведь действительно был уверен, что сдал всё оружие. Да и чёрт с ним, если честно.

Вопрос в другом — что теперь с этим делать? Объясняться с мордоворотами совершенно не хотелось. Тихий говорил, что мы ещё увидимся — вот ему и скажу. Не знаю, кем он окажется в итоге, но почему-то уверен: он куда лучше поможет разобраться с этим вопросом.

«Достойные легионеры» никакого доверия у меня не вызывали. Серый выбрал парту посередине класса и уселся за неё. Мордовороты на такое самоуправство никак не отреагировали. Тогда я занял соседнюю парту.

Минут через десять в класс вошёл худой, невысокий мужчина с папкой под мышкой. Одет он был так же, как и все вокруг, и на поясе у него висел такой же короткий меч.

Он встал у экрана, окинул нас скептическим взглядом, хмыкнул — и начал урок. Во всяком случае, всё происходящее выглядело именно как урок.

— Меня зовут центурион Дохлый, — произнёс он сухо. — Обращаться ко мне следует именно так: центурион Дохлый. Меня не перебивать. Если появятся вопросы — ждите, пока я сам спрошу. Всем ясно?