Дальше я занялся тем, чем в улье занимаются все выжившие — собирал полезную мелочь. Ничего по-настоящему ценного не нашлось, но по мелочи набралось прилично: ножи, ножницы, плоскогубцы, моток верёвки, топор. Всё это могло пригодиться, а значит — в рюкзак.

Самые приятные находки ждали в подвале. Во-первых — деревенский самогон. То, что доктор прописал. Живчик у меня подходил к концу, а альтернативы не так уж много. Во-вторых — еда. Домашняя консервация. Огурцы, помидоры, несколько банок сала. Гречка. Макароны. Пару банок маринадов я умял прямо там, в подвале, не поднимаясь наверх. Ещё несколько отнёс в дом.

И уже напоследок меня добила кровать. Обычная кровать. Вернее — кровати. С белыми, чистыми простынями. Я вспомнил свою первую ночь в улье: мокрая одежда, грязная земля, боль, от которой хотелось выть. И вот теперь — дом. Тишина. Крыша над головой. Нет уж. Что хотите со мной делайте, но сегодня я остаюсь здесь. До утра. Я поужинаю, нормально помоюсь и лягу спать в настоящую кровать, как нормальный человек. Хотя бы одну ночь.

Сначала — практические вопросы. Натаскать воды я ещё успею, а вот с трупами надо что-то решать. Синеглазка, помнится, старалась держаться подальше от убитых заражённых. И я её прекрасно понимал. Да и перспектива, что под окнами будет благоухать парочка дохлых тварей, меня совсем не радовала.

Интересно, кстати, почему заражённые не рассыпаются в чёрный песок, как иммунные или внешники. Хотя… если бы рассыпались, где бы я тогда брал спораны?

Подумав, я решил просто оттащить трупы в сарай. Не самое элегантное решение, но рабочее. Подальше от дома — и ладно.

По-хорошему, стоило бы ещё осмотреть чердак. Но на меня вдруг навалилась странная апатия. Такое вязкое, тяжёлое «пофиг». Видимо, психика просто перегрузилась. Слишком много всего за слишком короткое время: смерти, беготня, боль, предательства. Всего за несколько дней. Я даже на секунду удивился — как я вообще ещё не слетел с катушек. Так что чердак подождёт. Сегодня — плевать. Если меня этой ночью всё-таки сожрут — значит, так тому и быть.

Через несколько часов я уже был чистый, сытый и лежал в кровати на белой простыне. И, честно говоря, едва ли не постанывал от удовольствия. Обычная кровать внезапно оказалась роскошью, о которой раньше и не задумываешься.

Какую-никакую сигнализацию я всё же соорудил. К входной двери и двери в спальню прислонил швабру с надетым на неё металлическим ведром. Где-то, когда-то я уже так делал — но где и когда, вспомнить не смог. На подоконники расставил пустые банки, насыпав в них всякой металлической дребедени: гвозди, шурупы, чайные ложки — всё, что нашлось.