Дед предупреждал: на станциях заражённые бывают почти всегда. Логично — удобное место, много укрытий, куча звуков и запахов. Поэтому на саму станцию заходить не стоило, её следовало обходить по широкому кругу. Я так и собирался сделать, но меня грыз один вопрос: а это вообще та самая станция?

С моей позиции название было не видно. Зато грунтовку справа я видел отлично. И это было плохо. Дорога шла по открытому пространству. Примерно метрах в трёхстах начиналось кукурузное поле. Кукуруза ещё не вымахала как следует, но, если пригнуться — прикрыть могла. Вот только эти триста метров голой земли мне совсем не нравились. Слишком уж хорошо там было видно любого дурака, решившего пройтись в полный рост.

Я немного подумал и решил не рисковать. Вернулся по лесополосе назад, ушёл на запад примерно на полкилометра и только потом повернул на юг. Теперь я выходил к кукурузному полю с другой стороны. Открытые участки, по которым мне придётся идти, со станции уже не просматривались. Так было медленнее. Зато гораздо спокойнее.

Оказавшись на кукурузном поле, я пригнулся и двинулся в сторону станции. Нужно было убедиться, что это именно она.

Но тут всплыла другая проблема. Чтобы разглядеть название, мне пришлось бы высунуться из кукурузы — а этого делать категорически не хотелось. Слишком уж живо в памяти были сцены, когда одна-единственная ошибка превращалась в смертный приговор.

Немного подумав, я скинул рюкзак и пополз. Медленно, стараясь не шуршать лишний раз. Земля была холодной и влажной, кукурузные листья цеплялись за одежду, но я упрямо продвигался вперёд. Добрался почти до самого края поля и, наконец, разглядел надпись вдоль перрона.

Станция «Лесная».

Отлично. То, что надо.

Я отполз назад, поднялся, закинул рюкзак на плечи и двинулся на запад, вдоль грунтовки. Идти пригнувшись было тяжело — спина быстро начала ныть, дыхание сбивалось. И снова появилось это неприятное ощущение, будто за мной кто-то идёт. Я заставил себя не оборачиваться. Если начать дёргаться без причины — хуже будет.

Вскоре кукурузное поле закончилось. И это меня совсем не обрадовало. Впереди снова тянулось открытое пространство. Искомый лес, начинавшийся на южной стороне грунтовки, виднелся примерно в километре от меня. Почти весь этот участок был засеян какой-то зерновой культурой — низкой, редкой, не доходившей даже до колена. Я остановился и посмотрел вперёд. И что делать?

В нескольких метрах впереди я заметил небольшой насыпной холмик, высотой примерно до колена. То ли зверь какой-то накопал, то ли ещё что — разбираться было некогда. Я решил забраться на него и оглядеться.