Её звали Лада. На вид — лет тридцать. И было в ней что-то неправильное. Не уродство, не шрам, не болезнь — именно выражение лица. Отстранённое, словно она находилась не здесь, а где-то рядом. Смотрела на меня так, будто я был не человеком, а задачей.

Поначалу я решил, что она под чем-то. Слишком уж странно себя вела. Но довольно быстро стало ясно — дело совсем не в этом. И вот тогда мне стало по-настоящему не по себе.

После каждого моего ответа Корд бросал на неё короткий взгляд. Иногда Лада просто кивала. Иногда — медленно качала головой. А несколько раз произнесла вслух, ровным, почти безразличным тоном:

— Он лжёт.

И каждый раз после этого вопросы начинались заново.

Третьего звали Клин.

Что он здесь делает, я сначала вообще не понял. Он долго стоял напротив, молча, внимательно разглядывая меня. Настолько внимательно, что у меня возникло ощущение, будто он смотрит не на лицо, а куда-то глубже. Я даже подумал — гипноз. Или что-то в этом роде.

Потом Клин взял меня за руку.

Никакой боли. Никаких ощущений. Просто прикосновение — и тишина. Он что-то делал. Я это чувствовал, но понять — что именно — не мог. Ни давления, ни тепла, ни холода. Только неприятное ощущение, будто меня аккуратно, без спешки, перебирают, как содержимое ящика.

Когда он закончил, то посмотрел на Корда и едва заметно покачал головой.

Никаких слов.

После этого Клин сел за стол, откинулся на спинку стула и, казалось, полностью потерял ко мне интерес. Скучал. Смотрел в сторону. Иногда переводил взгляд, но не на меня.

— Что ж, давай пройдёмся по твоей истории ещё раз, — снова завёл Корд.

— Да сколько можно одно и то же повторять? — не выдержал я. — Мы уже на восьмой круг пошли.

— Надо будет — пойдём и на двадцать восьмой, — спокойно ответил он и посмотрел так, что у меня внутри всё неприятно сжалось.

С момента, как я оказался в допросной, со мной вели себя вежливо. Вернее — корректно. Без криков, без угроз. Почти.

А вот по дороге сюда всё было совсем иначе.

Ребята, которые меня повязали, всерьёз считали, что поймали внешника. И потому не церемонились вовсе. Пинали, материли, тыкали стволами, между делом намекая, что жить мне осталось недолго. Внешников они не любили. Совсем.

По прибытии меня грубо выволокли из машины, обобрали до нитки и закинули в подвал. Хорошо хоть одежду не сняли. Через пару часов отвели в допросную.

Я тогда даже обрадовался. Комната как комната. Большой металлический стол посередине. Четыре стула. Стены облупленные, окон нет, но это была не камера. И только потом началось.

— Итак, — ровно продолжил Корд. — Ты очнулся в общежитии, получил сообщение в чате о сборе группы и решил к ней присоединиться. Так?