— Удобно.

Старик устало кивнул.

— Очень.

— А Лиана? — спросила я.

Он не сразу ответил.

— Лиана из рода северных хранителей. Их женщины когда-то следили за печатями запрета.

Внутри стало холодно.

— Значит, знак на двери могла поставить она.

— Могла знать, как.

— А поставить?

Савер посмотрел на чёрную метку, видневшуюся через окно на внешней стороне двери.

— Для такого запрета нужна не только техника. Нужна уверенность, что дом не имеет признанной хозяйки.

Печь вспыхнула.

Тая резко обернулась к огню.

— Но дом её признал.

Савер посмотрел на меня.

— Похоже, да.

У меня сердце ударило сильнее.

— Что значит “похоже”?

— Дом тёплого круга не признаёт человека сразу и навсегда только потому, что тот разжёг печь. Хозяйку подтверждают очаг, дети, хлеб и старая плита под печью. Если под ней сохранилась главная книга клятв, всё станет ясно.

Я вспомнила план главы? no. Need continue: under stone slab find book. We already found book in cellar, but plan requires under stone slab. Let's continue.

— Какая плита? — спросила я.

Савер указал тростью на пол перед печью.

— Там, где круг выходит к ногам. В старых домах под плитой держали не рецепты для кухни, а семейную книгу очага. Имена хранительниц, клятвы защиты, знаки детей, которых дом принял. Если она здесь, Борн не сможет сказать, что пекарня просто проснулась случайно.

Гарт присвистнул.

— Плиту эту я видел. Тяжёлая, зараза.

— Гарт, — сказала Мара, кивая на детей.

— Тяжёлая, говорю. Очень тяжёлая.

Тая уже стояла у печи.

— Где?

Савер подошёл медленно. Опустился на одно колено с явным трудом и постучал тростью по светлой каменной плите перед очагом. Звук был глухим. Потом он постучал ближе к краю круга. Там камень ответил иначе — тонко, пустотно.

— Здесь.

Я поставила книгу из погреба на полку. Руки вдруг стали мокрыми от волнения. Всё, что происходило до этого, ещё можно было объяснить слухами, памятью, старой магией дома, испугом детей и моим собственным желанием видеть смысл там, где, возможно, был только жар печи. Но под плитой могло лежать доказательство. Не для меня даже. Для Рейнара. Для стаи. Для тех, кто привык верить только печатям и записям.

— Открываем, — сказала я.

— Сейчас? — спросила Мара.

— Сейчас.

— А если там ничего?

Я посмотрела на детей.

Они стояли у очага так близко друг к другу, что их плечи почти соприкасались. Тая держала Тиму за руку. Мир держался чуть в стороне, но не отходил. На их лицах уже появилась эта опасная, хрупкая надежда, и мне стало страшно: если под плитой окажется пусто, рухнет не просто моя уверенность.

Но отступать было поздно.