— Её каблуки, — сказала она.

— Я видел.

— И фразу про детское крыло.

— Я слышал.

— Хорошо. А то я уже начала бояться, что в доме Вальдов неудобные вещи видят только куклы.

Рейнар не ответил. Но пошёл быстрее.

Детское крыло находилось в северной части замка, за двумя закрытыми переходами. Чем дальше они шли, тем меньше встречалось людей. В коридорах становилось холоднее, но не физически. Скорее здесь не хватало жизни. Не было запаха свежей ткани, шагов слуг, голосов, случайного звона посуды, шороха платьев. Только камень, старые ковры, закрытые двери и портреты детей, которые давно выросли или не выросли вовсе.

Перед последней дверью Рейнар остановился.

Дверь была высокая, тёмная, с резной накладкой в виде драконьего крыла, закрывающего колыбель. На замке висела печать — не чёрная, не чужая, а родовая. Тяжёлая, тускло-серебряная, словно замок не просто запирали, а просили прошлое оставаться внутри.

Элина не стала торопить.

Рейнар достал ключ. Некоторое время держал его в руке, не вставляя в замок.

— Вы можете остаться здесь, — сказал он.

— Нет.

— Я предупреждаю не из желания Вас остановить.

— Знаю.

Он посмотрел на неё.

— Тогда почему спорите?

— Потому что записка адресована хозяйке. Если я останусь за дверью, тот, кто её писал, уже выиграл часть игры.

Ним тихо добавила:

— И потому что незавершённые куклы не любят, когда к ним приходят только с прошлым. Нужен кто-то с руками.

Рейнар вставил ключ.

Замок открылся не сразу. Внутри что-то сопротивлялось, скрежетало, будто девять лет тишины не хотели расступаться. Потом печать дрогнула, по серебру прошла тонкая трещинка света, и дверь медленно подалась внутрь.

Из детского крыла пахнуло пылью, закрытыми окнами и старой тканью.

Не смертью. Не ужасом. Просто комнатами, где всё оставили слишком быстро и потом слишком долго не решались вернуться.

Элина вошла следом за Рейнаром.

За дверью был широкий коридор с низкими светильниками в виде звёзд. По стенам шла роспись: драконята среди облаков, золотые башни, маленькие корабли, плывущие по нарисованному морю. На полу лежал ковёр с выцветшими дорожками. У одной стены стояла деревянная лошадка на полозьях. На её седле сохранилась синяя ленточка.

Рейнар на мгновение задержал взгляд на этой лошадке.

Элина сделала вид, что не заметила.

— Где могла быть кукла? — спросила она у Ним.

Ним выбралась из ящика, спрыгнула на пол и замерла. В мастерской она двигалась уверенно, почти дерзко. Здесь же стала осторожной. Маленькая фигурка среди длинного детского коридора вдруг показалась особенно хрупкой.

— Не в спальне, — сказала Ним. — Незавершённую не ставят у кровати. Её держали там, где мастер мог продолжать работу и где ребёнок мог привыкать к ней издалека. Игровая комната. Или комната нянь.