Дверь в комнату нянь оказалась заперта не на родовой замок, а на простой внутренний засов. Рейнар нахмурился.

— Этого не было.

— Значит, кто-то хотел задержать тех, кто всё-таки войдёт, — сказала Элина.

Ним спрыгнула на пол, подошла к нижнему краю двери и просунула маленькую руку в щель. Несколько секунд она возилась там, ворча себе под нос о людях, которые ставят засовы на комнаты, не спросив мнения дверей. Потом щёлкнуло.

Дверь открылась.

Комната была меньше игровой. Узкая кровать у стены, шкаф для белья, кресло, круглый столик, у окна — старая корзина с клубками. На первый взгляд, ничего страшного. Но Элина сразу увидела куклу.

Она лежала в кресле.

Небольшая, размером с младенца, но не похожая на игрушечного ребёнка. Лицо ещё не было закончено: черты намечены мягко, без окончательной росписи, глаза закрыты тонкой линией, волосы отсутствовали, платье только наметано из простого белого полотна. На груди — незавершённый знак колыбели, обвитой драконьей чешуёй.

И через этот знак крест-накрест проходили две чёрные нити.

Не по губам, как у Чашки. Через сердце узора.

Элина ощутила, как мастерская далеко за садовой стеной словно вздрогнула внутри неё.

— Не подходите, — сказал Рейнар.

Она уже подходила.

— Элина.

Имя прозвучало резко, почти испуганно, и это остановило её лучше приказа. Она обернулась.

Рейнар смотрел не на куклу. На неё.

— Я сказал: не подходите.

— Я услышала.

— Тогда почему продолжаете?

— Потому что она молчит.

— Это может быть ловушка.

— Конечно. Но если мы будем стоять у двери, ловушка не станет меньше.

Ним подошла к креслу первой, но держалась на расстоянии.

— Плохая работа, — сказала она тихо. — Грубая. Злая. Но не завершённая. Тот, кто это делал, спешил.

Элина открыла ящик с инструментами прямо на полу. Доставала вещи медленно: чистую ткань, синюю нить, серебряную иглу, медную коробку, костяную лопаточку. Рейнар присел рядом, но не трогал ничего.

— Что нужно делать? — спросил он.

Элина посмотрела на него с невольным удивлением.

Не “что Вы делаете”, не “отойдите”, не “я приказываю”. А “что нужно делать”.

Маленькая перемена, но в комнате с незавершённой куклой даже маленькие перемены звучали громко.

— Пока — не мешать, — ответила она.

— Это я уже понял.

Ним подняла палец.

— Прогресс.

Рейнар не отреагировал. Он смотрел на куклу, и Элина вдруг поняла, почему его так задело детское крыло. Незавершённая хранительница была создана для ребёнка, которого этот дом не уберёг. Возможно, она должна была стать защитой, но не успела. Возможно, поэтому её не завершили. Слишком больно было продолжать работу, когда смысл уже исчез.