— Моя сестра, что встретила тебя, дала тебе лишь половину ключа. Семя Жизни. Оно чисто, оно ярко, и оно нарушает равновесие. Она просила тебя исцелить шрамы. Но шрам, это не болезнь, а свидетельство того, что рана затянулась. Ты не можешь вечно лечить мир, Хранитель. Рано или поздно он захлебнется в собственном неумирающем росте, превратится в раковую опухоль.

На ее ладони вспыхнул и запульсировал сгусток той же фиолетовой энергии, что горела в ее глазах.

— У тебя есть выбор, дитя парадокса. Передо тобой два пути, и оба ведут к восстановлению равновесия. Первый, путь воина. Ты сразишься со мной. Убьешь меня. И оставишь Семя чистым, сохранив его как символ половинчатой правды, как знамя одной армии в вечной войне. И цикл продолжится.

Она сделала паузу, и фиолетовый свет в ее руке стал ярче.

— И есть второй путь. Путь мудреца. Отдай мне Семя. Я заберу из него избыток Света. Я наполню его своей сутью, мощью гнили, силой распада. Я завершу его. Оно перестанет быть оружием Света и станет инструментом Перерождения. Отдай его мне, и моя миссия здесь будет завершена. Гниль распространится дальше, и цель моя будет достигнута.

Я смотрел на протянутую руку, на пульсирующий в ней сгусток порчи. Это был не выбор. Это была системная ловушка, рассчитанная на игрока, а не на аналитика. Два заранее прописанных, предсказуемых варианта.

Либо «хороший» финал, либо «плохой». Убить босса или присоединиться к нему. Но Этерия была не настолько проста. Она всегда предлагала третий, четвертый и еще десятки иных путей.

— Что скажете? — Я обратился к своим спутникам, не сводя глаз с Дриады, передавая им суть ее предложения.

— Убиваем, — без колебаний произнес Ким-Чи. — Это монстр, который отравляет землю. Это простая задача.

— Не согласен! — тут же вмешался Бошка, его глаза горели любопытством. — Капитан, представь, какой артефакт получится! Семя, наполненное Гнилью! Это же уникальная переменная! Это нужно изучить! Давай отдадим!

— Мы не можем поддаться тьме, — тихо, но твердо сказал Михаил. — Ее слова сладки, как отравленный мед. Но суть их, разрушение. Мы здесь, чтобы исцелять, а не заключать сделки с болезнью.

Три игрока. Три разных мнения, но все они вращались вокруг стандартной игровой логики. Доблесть, выгода и мораль. Я посмотрел на Шныря. Он стоял чуть позади, в тени, его лицо было непроницаемым. Он медленно, почти незаметно, делал шаг в сторону, потом еще один, мягко подталкивая Кима и Бошку ближе ко мне. Он единственный, кто готовился к бою, а не обсуждал его.

— Не можешь решить, — вдруг тихо сказал он, его голос был почти шепотом, но в тишине пещеры прозвучал очень разборчиво. Он пожал плечами, словно предлагал самую очевидную вещь на свете. — Выкинь.