Максим усмехнулся.

— Еще бы. Черняков и Макаров, это как Валариус и Солон, два края мифологии Этерии. Два разных взгляда на мир. Черняков за силу, порядок, жесткий контроль. Он считает, что «Странником» нужно управлять, как армией. Отдавать приказы и требовать исполнения. Макаров же, как и Елена, сторонник мягкой силы. Наблюдение, анализ, подталкивание системы в нужном направлении.

Он сделал глоток воды.

— Консул и его «Мясники»… — он задумчиво постучал пальцами по столу. — Это очень похоже на почерк Чернякова. Создать управляемый хаос, показать, что мир Этерии нестабилен и требует жесткой руки. Продемонстрировать неэффективность подхода Макарова. Но… если это был его план, он не был утвержден официально.

— Что это значит?

— Это значит, что этого нет в официальном регламенте операций, — пояснил Максим. — Любая крупная операция, влияющая на глобальный баланс, должна проходить утверждение у совета. Этого не было. А значит, это была личная инициатива Чернякова. Возможно, даже нелегальная. Игра за гранью правил, которую он вел, чтобы усилить свои позиции в корпорации.

Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул холодный огонек.

— Ты, Андрей, сам того не зная, вручил Олегу не просто компромат на рядового сотрудника. Ты дал ему рычаг давления на одного из самых влиятельных людей в «НейроВертексе». Ты не просто помог ему в его войне. Ты, возможно, ее и развязал.

Я молчал, глядя, как Артем Цаплин переворачивает очередную страницу.

Я думал, что играю в свою игру, плетя интриги в Лирии-Порте. А оказалось, я был всего лишь фигурой в другой, куда более масштабной и опасной партии. Партии, которая разыгрывалась не в тавернах Этерии, а в коридорах и переговорных «НейроВертекса».

* * *

Михаил и Шнырь уже ждали нас у таверны.

— Ну что, капитан, принес нам мудрость из мира за гранью? — с деланной бодростью спросил Михаил.

— Принес, — коротко ответил я. — И она не сулит нам легкой жизни. Убийство мэра, это не выход. Это ловушка.

— Я так и думал, — из тени выступил Шнырь. Пока мы были в реале, он не терял времени. — Я поговорил. С теми, кто еще говорит. Тихо. В основном, кивками и намеками. Убить мэра, значит стать врагом всего города. Днем он их защита. Символ порядка. Хоть и хрупкого. Стража подчиняется ему. Если мы убьем его, нас объявят убийцами и натравят на нас всю стражу.

— Ночью он монстр, — возразил Ким-Чи.

— Ночью все сидят по домам и молятся, чтобы монстр прошел мимо, — отрезал Шнырь. — Они боятся зверя. Но они ненавидят тех, кто вмешивается в их дела.

Он подошел ближе.

— Есть один способ. Старый алхимик, Элиас. Живет на отшибе. Он единственный, кто не боится. Он ненавидит оборотней больше, чем боится. Говорят, его семью вырезали много лет назад. Он знает, как сварить зелье лунного серебра. Или истинной формы. Один глоток и оборотень насильно принимает свою звериную форму. Даже днем.