Попробовал в следующий момент, когда его лапа на мгновение замерла в крайней точке замаха, схватить его за запястье. Мои пальцы сомкнулись на толстой лапе, покрытой жесткой шерстью и словно бронированной кожей.

Но он дернул ее назад и тут же попытался меня укусить. Пришлось отпустить.

Так я не выиграю. Он методично, не спеша, изрежет меня в клочья. Мелькнула мысль о бегстве, о поиске более слабой добычи — горячая и соблазнительная.

Но я отбросил ее, как отбрасываешь что-то ядовитое. Искать нового Зверя — это время, которого у Звездного, судя по его виду, просто не было. Терять час, может, два.

А потом еще тащить тушу издалека — это еще дольше и шумнее. И риск встретить что-то по пути. Нет. Нужно было заканчивать. Здесь. Сейчас. Ценой, которую придется заплатить.

Вспомнились слова Звездного о возросшей живучести, о прочности сосуда. Что ж, проверим на деле, что эта основа стоит.

Я снова ринулся вперед, оттолкнувшись ногами так, что комья земли полетели из-под пяток. Но на этот раз не пытался обойти, не искал хитрых путей. Я направился прямо на него, как таран.

И в последний момент, когда он с ревом разинул пасть, чтобы встретить меня, я подставил под укус левое плечо.

— Ну, давай же! — прохрипел сквозь стиснутые зубы. Больше себе, чем ему.

Инстинкт зверя сработал безотказно. Он вцепился. Боль, острая, оглушительная, лишившая на мгновение зрения, пронзила руку.

Я почувствовал, как те самые короткие, толстые клыки впиваются в мышцы, сжимаются, скребут по кости с отвратительным скрежетом. Казалось, челюсти вот-вот раздробят все.

Но я не отдернул руку. Не смог бы, даже если бы захотел — он держал мертвой хваткой. Наоборот, используя эту мгновенную привязку, я рванулся всем телом навстречу.

Моя правая рука, как клешня, впилась в его мускулистую, покрытую складками кожи шею. Пальцы какое-то время искали и в конце концов нашли впадину под челюстью — место, где пульсировала жизнь, — сжали изо всех сил, пережимая дыхательное горло и крупные сосуды.

Барсук забился в немой, дикой ярости. Он отпустил плечо — я почувствовал, как клыки, со скрежетом выходя из мяса, рвут его еще сильнее. Но теперь его свобода была ограничена моей хваткой на шее, к которой присоединилась и левая, пусть и травмированная, рука.

Его лапы обрушились на мою спину, на поясницу, на ноги. Я чувствовал каждый удар, от которых все тело и органы содрогались, будто от землетрясения. Когти впивались в плоть, оставляя глубокие, рваные канавы.

Это была чистая пытка. Каждый новый удар отзывался огненной волной по всему телу, заставлял темнеть в глазах, выжимал хриплый стон из перехваченного горла.