Однажды вечером, когда солнце уже садилось за горные вершины, Ползунов вызвал к себе управляющего.
— Вот список лиц, причастных к растрате. Вы будете арестованы вместе с ними.
Управляющий, бледный и дрожащий, попытался возразить:
— Это клевета! У вас нет доказательств!
Ползунов холодно улыбнулся и выложил на стол пачку бумаг.
— О, доказательства есть. Вот расписки о взятках, вот фальшивые накладные, вот свидетельские показания. И самое главное — реальные запасы продовольствия, которые не соответствуют отчётам.
Он повернулся к солдатам и показал на управляющего и его помощника:
— Взять их. — Потом добавил: — Соберите в горную контору всех местных купцов, которые занимались поставкой продовольствия на рудник.
Глава 22
Середина октября 1765 года. Барнаул укутан промозглой осенней хмарью. Ветер, пронзительный и неумолимый, гонит по небу рваные клочья туч, а на землю роняет редкие, колючие снежинки. В рабочем кабинете Ивана Ивановича Ползунова уже привычно тепло и уютно: в углу тихо потрескивает чугунная печь, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени, а свет масляных ламп мягко озаряет пространство, придавая ему почти домашний, камерный уют.
Кабинет всё больше приобретает черты его хозяина — это воплощение порядка и инженерной точности. Со стен убрано всё лишнее, сняты ажурные канделябры и картины в золочёных резных рамах, оставлен только портрет императрицы как воплощение эпохи. Стены обшиты тёмным дубом, отчего комната кажется одновременно строгой и надёжной. Массивный письменный стол теперь придвинут к окну. На столе — традиционные стопки бумаг, чертежи, чернильница из зелёного стекла, аккуратно заточенные перья. В углу — высокий шкаф с книгами и справочниками по горному делу, механике, физике; корешки потрёпаны, видно, что издания не раз и не два были извлечены для изучения. На стене — оставленная старая карта Сибири, испещрённая новыми пометками и стрелками, указывающими на рудники, заводы и будущие стройки. Рядом — растянутые на гвоздиках свежие чертежи лесопилки и наброски парового двигателя, также испещрённые пометками и расчётами.
Ползунов сидит за столом, сосредоточенно выводя строки письма. Его лицо, обрамлённое уже немного седеющими висками, выражает напряжённую мысль, а пальцы уверенно держат перо. Перед ним — лист хорошей бумаги, уже заполненный чётким, аккуратным почерком. Иван Иванович составляет письмо графу Григорию Орлову. Ползунов специально изучил манеру изложения подобных писем и теперь готовит текст так, чтобы сохранить основные мысли и не тратить времени и чернил на излишнюю по его мнению бюрократическую витиеватость слога: