— Не торопитесь, — снова и снова повторял Ползунов, наблюдая за тем, как поднимают очередное тяжёлое бревно. — Нам суета не требуется. Лучше сделать медленно, но верно, чем потом переделывать.
Один из рабочих, молодой парень по имени Степан, только недавно приставленный к стройке, не удержался и спросил:
— Иван Иванович, а почему вы так строго следите за каждым бревном? Ведь крыша — она и есть крыша. Главное, чтоб не протекала.
Ползунов остановился, посмотрел на парня внимательно, потом улыбнулся:
— Степан, ты думаешь, что крыша — это просто брёвна, доски и черепица? Нет. Это защита. Это тепло. Это жизнь для тех, кто будет здесь жить. Если мы сделаем её плохо, то зимой тепло будет вылетать из-за такой плохой крыши, люди станут мёрзнуть и болеть ещё больше, а само здание в конце концов просыреет и начнёт покрываться плесенью. Вот потому-то крыша должна быть сделана на совесть.
Иван Иванович вспомнил собрание горных офицеров, где ему пришлось многое доказывать буквально вот также, на самых элементарных примерах. Там он понял, что многие из управляющих офицеров разделяют его аргументацию, но не решаются говорить что-то больше необходимого по своему чину. Полковник Жаботинский тогда тоже был и всё пытался выискать изъяны в работе завода и даже намекнул на проверку заводских расходов. Ползунова тогда оскорбили намёки Жаботинского, но он сдержался и сдержался только потому, что понял — генерал-майор Бэр на стороне Ивана Ивановича и, хотя хмурится и делает строгий вид, но на самом деле старается помочь.
«Да, Жаботинский опасен и подл, надо бы об этом не забывать, — подумал Иван Иванович и посмотрел на здание богадельни. — А ведь хорошо сделали-то, прямо очень хорошо», — он удовлетворённо хмыкнул и заметил, что молодые опять торопятся с подъёмом брёвен на крышу:
— Эй, ну-ка не суетись! Спокойно поднимай, спокойно…
Глава 9
В канун пасхальных торжеств посёлок при Барнаульском горном заводе живёт своей размеренной, но напряжённой жизнью. Над крышами поднимается густой дым из труб, где-то вдали слышен мерный стук молотов — завод работает без устали. Но сегодня в одном из уголков посёлка царит особая суета: бывшая купеческая складская изба преображается в общественную школу для детей мастеровых.
Ранним утром, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь плотную пелену сибирского тумана, во дворе избы уже кипит работа. Нанятые крестьяне — крепкие, молчаливые мужики с обветренными лицами — переносят тяжёлые доски, стучат топорами, сбивают скамьи. Воздух наполнен запахом свежей древесины и пота.