— Да не обижайся, Прокофий Ильич, не обижайся, — Ползунов подошёл и похлопал купца по плечу. — Так и быть, вместо твоего дома поставим отопительный водопровод в вашу купеческую церковь.
— Ааа… — растерянно начал Пуртов, — А в мой-то дом когда тогда поставится?
— Так ты же сам сказал, что если в церковь установим, то эффект будет невероятный, вот значит с этого и начнём, — отрезал Ползунов.
Прокофий Ильич обречённо кивнул и встал:
— Ну что ж, пойду, порадую братьев-купцов-то…
— Иди, Прокофий Ильич, иди с миром.
Дверь закрылась. Иван Иванович остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на хмурое небо. «Впереди ещё много работы, но это ничего…» — подумал он и, вернувшись за рабочий стол, склонился над чертежами.
Глава 23
Змеевский рудник привыкал к новым ритмам работы. Октябрьский воздух был уже пропитан промозглой сыростью, а по утрам земля покрывалась хрупкой изморозью. Берёзы и осины, ещё не сбросившие листву, стояли в багряно-золотом убранстве, но ветер всё чаще срывал пёстрые листья, устилая тропы шуршащим ковром. Над рудником висела плотная пелена тумана, сквозь которую пробивались приглушённые голоса мастеровых и стук инструментов.
С сентября здесь кипела работа: уже были возведены первые участки железнодорожных путей, соединяющих рудник с заводскими складами. Теперь, в октябре, шло укрепление насыпи — дело нелёгкое, требующее сноровки и упорства. Земля, пропитанная осенними дождями, липла к лопатам, а холодный ветер пронизывал рабочих и мастеровых до костей. Но люди упорно продолжали изо дня в день свою работу.
На площадке суетились мастеровые. Их одежда — грубое сукно и кожа — давно потемнела от грязи и влаги. На одних были длиннополые армяки, подпоясанные плетёными кушаками, на других — овчинные тулупы, накинутые поверх зипунов. На головах — войлочные шапки или шерстяные колпаки, а на ногах — крепкие сапоги с подковами, чтобы не скользить на раскисшей земле. Сапоги лично распорядился выдать всем мастеровым Иван Иванович Ползунов, а остальным рабочим обещал справить крепкую и надёжную обувь в течение месяца-двух.
В руках у рабочих привычные инструменты: тяжёлые лопаты с деревянными черенками, кирки с заострёнными концами, деревянные молоты для трамбовки грунта. Где-то вдали слышен лязг металлических тачек, на которых возили щебень и глину.
Двое старших мастеровых руководили работами — Фёдор Иванович Марков и Степан Воронов. Марков — сухощавый, с пронзительным взглядом и сединой в густой бороде. Его армяк потрёпан, но опрятен, а на поясе всегда висит кожаный кошель с мелом и записной дощечкой для пометок. Воронов — коренастый, с широкими плечами и грубыми руками, привыкшими к тяжёлому труду. На нём тулуп, подбитый мехом, и кожаные рукавицы, уже потрёпанные, но надёжные. Оба после ареста руководителей горной Змеевской конторы стали управлять всеми основными производственными работами и оба умели читать и писать, что для Ползунова стало решающим аргументом в пользу их назначения