Ползунов вдохнул глубже. Это не победа, но и не поражение.
— Принимаю условия, — сказал он твёрдо. — Прошу лишь одного: не вмешиваться в технические решения. Я отвечаю за результат.
Бэр кивнул.
— Ответите. И если всё получится… — он на мгновение замялся. — Возможно, мы вернёмся к вопросу о полной перестройке.
Когда Ползунов вышел из кабинета, солнце уже шло к вечеру. Лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, окрашивали чертежи в золотистый цвет. Инженер свернул листы, прижал их к груди. Впереди — бессонные ночи, споры с мастерами, борьба за каждый гвоздь. Но теперь у него было главное — прямая возможность работать. Поездка в столицу теперь обрела свой истинный смысл и сейчас надо было только не останавливаться, а действовать.
А в кабинете генерал-майор Бэр долго смотрел в окно на дымящиеся трубы завода. В его душе боролись два чувства: страх перед неизвестным и робкая надежда, что, может быть, этот упрямый инженер всё же прав.
Ведь и он, начальник Колывано-Воскресенских казённых горных производств генерал-майор Фёдор Ларионович Бэр, тоже служил государству. Только по-своему.
«Тьфу ты! Чёрт его побери! — выругался про себя Бэр. — Я же его совсем по другому делу вызывал!.. Ладно, спешки пока нет, так что в другой раз… — он отвернулся от окна и улыбаясь подошёл к чайному столику. Налил себе чая, отпил глоток. Потом решительно поставил чашку и достал из шкафа графин. Налил маленькую стопочку, выпил, крякнул. — Пусть у него всё получится, всё же молодец этот Ползунов, хоть и упрямый мерзавец, а молодец!»
Глава 7
Начало апреля 1765 года в Барнауле выдалось на редкость мягким, хоть и прохладным. Сибирская земля, скованная долгой зимой, понемногу оттаивала под ласковыми лучами солнца. В воздухе разливался терпкий запах талой воды и пробуждающейся природы, контрастировавший с привычным для заводских окрестностей густым дымом плавильных печей.
На территории Барнаульского казённого горного завода кипела работа. В самом центре заводской площадки, между рядами старых деревянных бараков, поднимались кирпичные стены нового жилого строения для мастеровых. Кладка шла споро: каменщики, засучив рукава, ловко укладывали кирпич за кирпичом, перекликаясь через стройплощадку.
У свежевыложенного угла здания стоял начальник завода Иван Иванович Ползунов — высокий, сухопарый мужчина лет сорока пяти с проницательным взглядом и аккуратно подстриженной бородой. Его камзол, хоть и из добротного сукна, давно утратил первоначальный лоск от постоянного пребывания на стройке. Рядом, слегка склонив голову в почтительном внимании, находился его помощник — мастеровой Архип.