Однажды вечером, возвращаясь в гостиницу, Иван Иванович заметил слежку. Он свернул в тёмный переулок, прижался к стене. Шаги затихли.

«Агафья была права, — подумал он. — Здесь надо быть начеку».

Но слежка не остановила его. Он продолжал бороться.

Вечером он сидел у окна своей комнаты и смотрел на огни столицы. В душе смешались усталость и восторг. Он сделал всё, что мог. Теперь оставалось ждать.

Но даже если Берг-коллегия откажет — он не остановится. Потому что его машина, его мечта уже живёт. И однажды она изменит всё.

Иван Иванович Ползунов закрыл глаза. Перед ним вновь возник Барнаульский завод, ставшие уже родными лица… Он вспомнил лицо Агафьи Михайловны и почувствовал волну нежности… И где-то вдали, сквозь шум столицы, ему слышался мерный стук парового двигателя — звук будущего, которое он обязательно построит.

После долгих недель ожидания в столице Иван Иванович Ползунов наконец получил разрешение вернуться на Барнаульский завод. Берг-коллегия не отвергла его проект, более того, его назначили на должность управляющего Колывано-Воскресенскими казёнными горными производствами, а с собой выдали указ о назначении генерал-майора Бэра на должность Томского губернатора — это было победой.

Решение было принято: Барнаульскому заводу выделялись средства на модернизацию. Ползунов мог возвращаться. Граф Орлов смог убедить императрицу в том, о чём говорил ему Ползунов, а значит теперь предстояло воплотить всё задуманное в жизнь.

Перед отъездом он зашёл к графу Орлову.

— Вы доказали, что упорство побеждает, — сказал граф. — Но помните: враги не простят вам победы.

— Я еду домой, — просто ответил Ползунов. — Там моя работа.

* * *

Для сопровождения Ивану Ивановичу выделили небольшой отряд казаков — пять всадников под началом урядника Семёнова. Путь лежал через глухие сибирские земли, где на трактах то и дело промышляли лихие люди.

Первые дни дорога шла спокойно. Обоз двигался размеренно: скрипели колёса повозок, позвякивала упряжь, казаки перебрасывались шутками.

Ползунов, сидя в повозке, то и дело доставал из дорожного сундучка чертежи, сверял расчёты.

На третий день пути урядник Семёнов, ехавший впереди, вдруг натянул поводья.

— Тихо! — подал он знак.

Все замерли. Где-то вдали, за густыми зарослями кедрача, раздался протяжный волчий вой. Но опытный казак знал: это не зверь. Так перекликались разбойники, давая сигнал сообщникам.

— Разворачиваемся в каре, — скомандовал Семёнов, — Господин инженер, пересаживайтесь в центральную повозку.

Ползунов молча кивнул, пересел в центральную повозку и выразительно посмотрел на своих вооружённых спутников. Ему протянули ружьё. В воздухе повисло напряжение.