Вечером, когда солнце клонилось к закату, завод затихал. Рабочие расходились по домам, а Ползунов оставался. Он сидел у костра, разложенного неподалёку от стройки, и в свете пламени ещё раз проверял расчёты.

— Вода… — шептал он, глядя на отблески огня в воде. — Она должна работать.

Потом он вспоминал про оставленную Агафьей Михайловной корзинку и доставал из неё пирог, наливал себе из греющегося на костре котелка чаю и с удовольствием ужинал.

* * *

Через две недели водяное колесо и все необходимые механизмы были готовы.

Колесо возвышалось над рекой, словно исполинский веер, собранный из толстых дубовых плах. Его спицы, выкрашенные в чёрный цвет, казались рёбрами гигантского зверя.

— Поднимаем! — скомандовал Ползунов.

Десятки рук взялись за канаты. Колесо медленно оторвалось от земли, повисло в воздухе, а затем опустилось на оси, закреплённые в каменных опорах.

— Теперь — вода.

Рабочие открыли шлюзы. Поток хлынул в жёлоб, ударил в лопасти колеса. Оно вздрогнуло, медленно повернулось… и вдруг, с глухим стуком, начало вращаться.

— Работает! — закричал Василий, прыгая от радости.

Ползунов стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Его глаза блестели — не от радости, а от напряжения. Он ждал, когда колесо наберёт обороты, когда шестерни начнут передавать движение на валы.

И вот — первый скрип пильных рам. Дерево поддалось, из-под пил посыпалась свежая стружка. Доски, ровные и гладкие, одна за другой соскальзывали на приёмный лоток.

— Получилось, — прошептал он…

Но радость была недолгой.

На следующий день колесо заклинило. Вода, несущая песок и мелкие камни, забила жёлоб. Пильные рамы остановились.

— Надо чистить, — сказал один из мастеров. — И ещё — поставить решётку, чтобы мусор не попадал. Вы же, Иван Иваныч, говорили, что скорее всего надо будет решётку ставить.

Ползунов кивнул. Он уже думал об этом, но надеялся, что обойдётся. Теперь же пришлось вносить изменения.

— Делайте решётку из железных прутьев, — распорядился он. — И проверьте все шестерни. Если где-то трение, то подправьте.

Работа возобновилась. Ползунов лично следил за каждым этапом: проверял, как укрепляют решётку, как смазывают оси, как выравнивают пильные рамы.

— Это не просто колесо, — говорил он мастерам. — Это сердце завода. Если оно остановится, всё остановится и придётся работать по-старому. А нам по-старому не надо.

Через день лесопилка заработала в полную силу.

Доски, ровные, как зеркало, складывались в штабеля. Рабочие, ещё недавно сомневавшиеся, теперь с гордостью смотрели на плоды своего труда.

— Вот это дело! — восклицал бородатый плотник. — Раньше за день десять досок напилим, а теперь и всю сотню запросто можно!