— Тогда вскрываем, — сказала она.

— Мариса, — произнёс Тарен.

Он впервые за всё время сказал её имя так, будто это было не обозначение подозреваемой в протоколе. Не мягко, не доверительно, но с предупреждением, которое касалось именно её, а не дела.

Она посмотрела на него.

— Если я сейчас отступлю, письмо останется неврученным. У вас в ящике уже лежит одно такое. Двенадцать лет. Кажется, это никому не помогло.

Тарен не ответил сразу. За окнами ветром ударило в ставню, и где-то под потолком осыпалась пыль. Потом он достал из внутреннего кармана тонкие щипцы и протянул ей.

— Без рук.

— Почему?

— Ты ещё не знаешь, к кому письмо обращается.

Мариса взяла щипцы. Металл был холодным. Она осторожно поддела край клапана. Бумага поддалась легко, без треска, без вспышки, без угрожающего шёпота. Просто открылась, как обычный конверт, который слишком долго ждал.

Внутри лежал сложенный пополам лист.

Мариса вынула его, положила на стол, развернула.

Почерк был другой. Не тот неровный, которым была выведена надпись на сером конверте во дворе дознания. Здесь буквы бежали быстро, нервно, с резкими поворотами, но в них чувствовалась привычка к бумаге. Писавшая знала, как экономить место, как вести строку ровно без линейки, как ставить точки так, чтобы потом самой найти нужные места.

Мариса не знала почерка прежней владелицы тела.

Но пальцы похолодели ещё до того, как разум сделал вывод.

Письмо было написано её рукой. Рукой Марисы Роух.

Она опустила взгляд на первые строки.

«Если это читаю я — значит, я всё-таки умерла. Если это читает та, кто пришла вместо меня, — слушай внимательно. У тебя мало времени».

Строки поплыли. Мариса моргнула, вцепилась пальцами в край стола и заставила себя читать дальше.

«Не верь почтмейстерше. Она знает, где началось. Не верь дракону. Он знает, чем закончится. Главное письмо спрятано не в конверте».

Воздух в сортировочном зале стал тяжёлым.

Мариса не прочитала вслух, но, видимо, лицо выдало достаточно. Тарен стоял близко, однако не заглядывал через плечо. Беата смотрела на лист так, словно бумага могла сама произнести её имя. Лоренс держал перо над книгой. Финн уже не прятался за дверью — он вошёл в зал и стоял между стеллажами, прижав к груди жестяную кружку, будто она могла защитить.

— Что там? — спросил Тарен.

Мариса сложила лист обратно, но не убрала в конверт.

— Сначала запись.

Лоренс моргнул.

— Какая именно?

— Письмо вскрыто адресатом в присутствии свидетелей. Внутри один лист. Текст не зачитывался вслух до установления личного характера сообщения. Конверт без печати. Повреждений нет.