Тарен замечал.

Один раз он поставил перед ней кружку с горячей водой.

— Пей.

— Если это приказ, он плохо оформлен.

— Мариса.

Она подняла глаза. В его голосе было предупреждение, но не раздражённое. Скорее, усталое.

— Пей, — повторил он. — Ты побледнела.

— А вы умеете делать человеческие замечания?

— Редко.

Она взяла кружку. Пальцы согрелись. Он не ушёл сразу, задержался рядом со столом, глядя на новую книгу учёта.

— За один вечер ты заставила станцию работать.

— За один вечер я заставила людей перекладывать бумагу с места на место.

— Это и есть начало работы.

Мариса посмотрела на него поверх кружки.

— Вы сейчас похвалили?

— Зафиксировал факт.

— Разумеется.

Он чуть наклонился к книге.

— Ты нашла больше, чем мои люди за месяц.

— Потому что ваши люди искали преступника. А я ищу нарушение порядка.

— Разница?

— Преступник может уйти. Нарушение остаётся в бумагах, если его плохо спрятали.

Тарен долго смотрел на неё. В сером предутреннем свете, который уже начинал пробиваться сквозь окна, его лицо казалось не таким резким. Усталость коснулась даже его: под глазами легли тени, волосы у виска выбились из ленты, на перчатке правой руки виднелась тонкая трещина по шву. Но взгляд оставался собранным.

— Ты опасна, Мариса Роух.

— Потому что считаю мешки?

— Потому что смотришь туда, куда другим выгодно не смотреть.

Она хотела ответить шуткой, но не смогла. Слова Тарена попали слишком близко к письму после смерти. Прежняя Мариса тоже смотрела. Нашла что-то. Предупредила. А потом исчезла так основательно, что в этом теле проснулась Ирина Ланская.

— И вы считаете меня угрозой? — спросила Мариса.

— Да.

— Честно.

— Ты предпочитаешь документы. Я предпочитаю честные угрозы.

— Утешает.

— Но сегодня ты полезная угроза.

Она всё-таки улыбнулась, хоть и устало.

— Запишем в положительную характеристику.

— Не торопись.

Они стояли рядом у стола, вокруг работала станция, вода продолжала капать в короба, за окнами светлел холодный северный рассвет. На несколько мгновений между ними исчезла площадь, исчезла петля, исчез серый конверт с обвинением против её невозможного существования. Осталась только странная, хрупкая связка: он нуждался в её умении видеть бумажные следы, она нуждалась в его защите и в праве добраться до правды.

Потом из дальнего шкафа послышался грохот.

Клара вскрикнула. Финн бросился туда первым, но остановился на полпути так резко, что Берст налетел на него сзади.

— Что там? — спросила Мариса.

Финн медленно поднял руку и указал на шкаф у северной стены.

Это был старый почтовый шкаф, высокий, рассохшийся, с табличкой «Возвраты. Не вручать без распоряжения». Дверцы его раскрылись сами. Одна петля сорвалась, и створка висела криво. Изнутри высыпались письма.