— Крофт, — сказала Мариса.

Тарен кивнул.

— Вероятно.

Снаружи заскрипели полозья саней. Звук удалялся к дороге, но тревога не ушла вместе с ним.

Работа после визита Корнелии изменилась. Все стали торопиться, но Мариса запретила спешку. Спешка портила записи, путала даты, рвала бумагу, заставляла людей класть важное не туда. Она распределила задачи заново: Лоренс сверяет форму распоряжения Шарр с городскими образцами; Беата поднимает книгу прав на семейные возвраты; Клара и Берст продолжают просушку мокрых мешков; Финн относит две срочные доставки и возвращается до сумерек; Мариса с Тареном разбирают письма с датой смерти его матери и ищут отправительницу из рода Шарр.

— Со мной? — спросила она, когда поняла, что Тарен остаётся у стола.

— Проблема?

— Нет. Просто вы рядом с этими письмами как открытый огонь рядом с сухой бумагой.

— Я умею себя держать.

— До того момента, пока не появится детский почерк.

Он посмотрел на неё так, что Берст тут же нашёл срочное дело у другого стеллажа.

Мариса выдержала взгляд.

— Простите. Это грубо, но правда.

— Ты не обязана беречь меня.

— Я берегу расследование.

— Удобное объяснение.

— Зато правдивое.

Он узнал собственную фразу, и на миг что-то в его лице сдвинулось. Не улыбка. Но память о том, что они оба уже начали говорить друг с другом не только приказами.

— Хорошо, — сказал он. — Я не касаюсь писем. Ты не скрываешь от меня содержание, если найдёшь имя моей матери или брата.

— Содержание мы всё равно не вскрываем.

— Мариса.

— Если найдём письмо с их именами на внешней стороне, я скажу.

— Сразу.

— Сразу.

Они продолжили.

Письмо графини Шарр нашлось ближе к вечеру.

Конверт лежал не в верхнем слое, а глубже, среди писем с семейными печатями. Бумага была бледно-сиреневая, выцветшая до серого по краям, печать сломана, но герб птицы с поднятым крылом сохранился. На лицевой стороне стояло: «Тарену Моргарду. Лично». А поверх, чужой рукой и более поздними чернилами: «Не вручать».

— Отправитель? — спросил Лоренс.

Мариса перевернула конверт.

— Графиня Элиса Шарр.

Беата тихо сказала:

— Тётка Корнелии.

Тарен подошёл ближе. Остановился за установленной Марисой верёвкой.

— Дата?

— Та самая.

Он закрыл глаза на одно мгновение.

— Моя мать была у Шарров за день до смерти.

В зале стало тихо. Даже Финн, вернувшийся с доставки и сияющий от заработанных монет, перестал пересчитывать их в кармане.

— Почему? — спросила Мариса.

— Семейный совет. Мой отец хотел расторгнуть старый договор о северных дорогах. Шарры теряли влияние на перевозки. Мать пыталась договориться без скандала.

— А после её смерти?