Беата отвернулась к письмам. Лоренс очень старательно писал в журнал. Слишком старательно.

— Вы оба можете спорить позже, — сказала Беата. — Если письмо то самое, оно не станет безопаснее от вашей заботы друг о друге.

Мариса почувствовала, как лицо наливается теплом.

— Мы не—

— Мы работаем, — сказал Тарен.

Голос у него был ровный, но Марисе показалось, что он тоже слишком быстро ответил.

Лоренс кашлянул.

— Конверт номер шесть выбран для дальнейшего осмотра.

— Да, — сказала Мариса. — Осматриваем обёртку. Не вскрываем письмо, пока не установим адрес и статус.

Обёртку сняли по правилам: сначала надрезали старую нить, затем развернули, не ломая сгибы, потом внесли в журнал состояние бумаги. Под ней оказался конверт из светлой плотной бумаги, пожелтевшей по краям. Печать была тёмно-синей, не серебряной. На ней — башня Моргардов и маленькая звезда у основания. Не родовая печать Тарена, а, видимо, личная печать его матери.

Беата закрыла рот рукой.

Тарен не двинулся.

Мариса прочитала адрес.

«Леди Лиаре Моргард. Лично. До открытия северного совета».

Ниже, другим почерком и более поздними чернилами:

«Доставку остановить».

— Это оно, — сказала Беата.

— Кто дописал остановку? — спросила Мариса.

Беата покачала головой.

— Не я.

Лоренс сравнил почерк с копией приказа Вайса, потом с записью Крофта, сделанной в журнале двенадцать лет назад.

— Похоже на руку Крофта. Но не полностью. Возможно, писал его помощник по образцу.

— Или прежняя Мариса подделывала чужой почерк? — спросил Тарен.

Мариса ощутила неприятный укол, но не стала защищаться из гордости. В деле уже было достаточно доказательств, что прежняя Мариса могла участвовать в схеме, а потом пыталась её сломать.

— Возможно, — сказала она. — Но на обороте ещё что-то есть.

Она перевернула конверт.

И увидела почерк Марисы Роух.

Теперь она уже знала его. После письма после смерти, после нескольких собственных неровных подписей, после папки личного дела глаз мог отличить руку прежней Марисы от своей. Эти буквы были быстрыми, нервными, с острыми хвостами. Они не пытались быть красивыми. Они пытались успеть.

На обороте, между старым сгибом и краем печати, было написано:

«Если это письмо вскрыто, значит, убийца рядом».

Мариса не сразу поняла, что перестала дышать.

Лампа над столом качнулась. Или это её рука дрогнула. В нижнем архиве стало тише, чем должно быть в помещении, где стоят четверо живых людей.

Тарен наклонился ближе, но не коснулся конверта.

— Это её почерк? — спросил он.

Мариса знала, кого он имеет в виду.

— Прежней Марисы. Да.

Беата побледнела.

— Она была здесь.