И не стал делать вид, что нет.

— Хорошо, — сказал он. — Малый огонь. На твою команду.

Мариса кивнула. Горло почему-то сжалось.

Беата сняла с мешка верхнюю пыль щёткой. Лоренс приготовил книгу. Мариса взяла чистый лист для схемы: мешок, печати, горловина, узлы, предполагаемые точки.

Тарен поднял правую руку.

Пламя появилось не сразу. Сначала серебряная строка на ладони стала ярче, потом между пальцами проступил тонкий огненный край. Не красный, не оранжевый; у драконьего огня Моргардов был цвет расплавленного серебра с тёмно-синим сердцем. Он не рвался наружу, не шумел, но архив сразу отозвался. Где-то на полках зашуршали письма. Одна бирка качнулась без ветра. Старые печати на мешке потемнели.

— Достаточно, — сказала Мариса сразу.

— Ещё нет.

— Достаточно для первого осмотра.

Он удержал огонь на ладони, не увеличивая.

Мариса наклонилась к мешку. В обычном свете ткань была просто старой, пыльной, с синим краем. Под серебряным огнём на ней проявились точки.

Сначала одна. Потом ещё три. Потом целая цепочка, тонкая, как след от иглы: семь крошечных отметок вдоль шва, выстроенных не случайно, а в форме северной стрелки. Рядом, у горловины, проступила восьмая точка — крупнее остальных.

— Есть, — сказала Мариса.

Лоренс склонился ближе, но держался за её плечом, не заслоняя свет.

— Фиксирую: на мешке «Неврученные особые. Личный северный путь» при свете родового огня Моргардов проявились восемь точек, семь в форме стрелки, одна у горловины.

— Это отметка особого маршрута, — прошептала Беата. — Его не должны были прерывать.

Огонь на ладони Тарена дрогнул.

Мариса сразу подняла руку.

— Хватит. Гасите.

— Я могу ещё.

— А мне уже достаточно.

Он послушался не сразу. Две секунды — не больше. Но за эти две секунды дальние мешки зашуршали громче. Где-то в глубине нижнего архива коротко щёлкнул замок, хотя там не должно было быть дверей.

— Тарен.

Она сказала его имя без титула.

Огонь исчез.

В архиве стало темнее, но не спокойнее. Теперь они знали, что искать.

Мешок вскрывали долго. Сначала зарисовали точки. Потом проверили печати. Потом Беата приложила свою станционную отметку рядом, удостоверяя вскрытие в рамках дознания. Тарен подписал разрешение. Мариса внесла номер мешка в список. Лоренс с таким видом сушил чернила песком, словно от ровности каждой крупинки зависела судьба королевства.

Когда горловину наконец развязали, из мешка потянуло сухой бумагой и старым сургучом. Никакого дыма, голосов или вспышек. Только плотный запах двенадцати лет ожидания.

Внутри лежали письма.

Не сотни. Двадцать четыре конверта, каждый в отдельной тонкой обёртке. На обёртках не было адресов. Только точки, невидимые в обычном свете.