— Нам снова нужен огонь, — сказал Лоренс.

— Нет, — ответила Мариса. — Сначала разделим по внешним признакам. Размер, вес, шнур, печать под обёрткой, если чувствуется. Огонь — только когда сузим.

Тарен посмотрел на неё.

— Ты экономишь мою силу.

— Я экономлю метод проверки.

— Конечно.

— И вашу силу тоже.

На этот раз он не стал прятать взгляд.

Работа заняла ещё час. Один конверт был плотным, с военной бумагой. Три — с семейными печатями, не Моргардов. Два — без печатей, но с тяжёлым вложением. Семь — обычные личные письма. Одиннадцать — в тонкой бумаге, с синим шнуром особого маршрута.

Мариса выбрала именно их.

— Теперь свет.

Тарен поднял руку вновь. На этот раз огонь появился быстрее и резче, словно ждал. Лицо Тарена стало бледнее. Мариса отметила это раньше, чем точки на бумаге.

— Меньше.

Пламя сузилось до тонкой полосы вдоль ладони.

На первом конверте проявились две точки. На втором — ни одной. На третьем — четыре, но расположены криво. На пятом Мариса увидела стрелку. На шестом — стрелку и крупную точку у нижнего края. На седьмом — три точки в треугольнике.

— Беата?

Почтмейстерша наклонилась, едва не касаясь лбом стола.

— Стрелка — личный северный путь. Крупная точка у нижнего края — срочное до совета. Треугольник — семейный свидетель.

— Нам нужен какой?

Беата указала на шестой.

— Этот.

Мариса посмотрела на конверт.

Обёртка была тонкой, почти прозрачной в драконьем свете. Под ней угадывалась плотная светлая бумага и печать, которую пока нельзя было рассмотреть. Адрес на лицевой стороне не проявился, но что-то просвечивало на обороте.

— Гасите, — сказала она.

Тарен не ответил.

— Тарен.

Огонь всё ещё горел. Теперь он стал ярче у основания пальцев, и серебряная строка на ладони вспыхнула так резко, что Мариса увидела новые мелкие буквы вокруг неё — не слова, только обрывки, похожие на зацепившиеся за кожу маршруты.

Она шагнула к нему и положила ладонь поверх его запястья.

Жар обжёг через ткань рукава, но не болью — предупреждением. Тарен вздрогнул и посмотрел на неё так, словно на миг забыл, где находится.

— Хватит, — сказала Мариса.

Огонь погас.

В темноте после него лампа показалась слабой и жёлтой. Тарен опустил руку. На ладони серебряная строка осталась, но вокруг неё появились тонкие дополнительные черточки, едва заметные, как следы пера без чернил.

— Вы сказали, что удержитесь, — напомнила Мариса.

— Я удержался.

— На краю.

— Но удержался.

— Это не повод подходить к краю каждый раз.

Он посмотрел на её руку, всё ещё лежавшую на его запястье. Мариса убрала её. Слишком поздно, чтобы сделать вид, что прикосновения не было.