Тьма вокруг мальчика сгущалась.

Но это была не обычная тьма.

В ней появилось сияние.

Сначала едва заметное, как узкая линия по краю чёрного крыла. Потом глубже, плотнее. Не пламя. Не свет свечи. Не драконье золото главной линии, о котором столько говорили взрослые. Это было чёрное сияние — невозможное, тихое, живое. Оно не поглощало свет очага, а показывало то, что белый свет не мог достать: трещины в красном круге, скрытые линии под полом, древние знаки за камнем.

Лиссар открыл глаза.

Они тоже сияли темнотой.

Не страшной.

Глубокой.

Мелл прошептал:

— Вот.

Тайра выдохнула:

— У тебя красивый кошмар.

Лиссар повернул к ней голову.

— Спасибо?

— Это был комплимент.

Чёрное сияние потянулось от него к северной стене старого зала. Там, где раньше висел потускневший гобелен с вышитым крылом, камень начал проявлять скрытый знак. Не один из семи. Другой. Глубокий, родовой, похожий на закрытое крыло, под которым спрятана дверь.

Иорс резко поднял трость.

— Остановить!

Дамеран оказался перед ним быстрее, чем я успела вдохнуть.

Не ударил. Не схватил. Просто встал между Иорсом и Лиссаром.

— Попробуйте.

В голосе не было ярости. Только обещание.

Иорс замер.

Лиссар протянул руку к стене.

— Там что-то есть.

— Не трогай один, — сказала я.

Он обернулся.

В его лице было удивление. Не раздражение. Он, кажется, ожидал, что теперь, когда сила появилась, все снова начнут требовать от него большего.

— Мы вместе, — добавила я.

Он кивнул.

Мелл повёл нас.

Тайра держалась рядом с ним. Я шла за ними, чувствуя, как знак на запястье отвечает каждому шагу. Дамеран остался между нами и Иорсом до последнего, потом отступил следом. Не впереди. Не командуя. Рядом.

У северной стены чёрное сияние Лиссара легло на камень.

Стена дрогнула.

Сначала я решила, что она трескается, и прикрыла Мелла рукой. Но камень не рушился. Он расходился медленно, как тяжёлая ткань, которую слишком долго держали зашитой. Изнутри потянуло холодным воздухом — не мёртвым, а глубоким, подземным, пахнущим старым деревом, камнем и тем самым тёплым следом очага, который я почувствовала у ворот в первый день.

За стеной открывался проход вниз.

Узкий. Крутой. Совершенно тёмный, если бы не чёрное сияние Лиссара, которое теперь легло на ступени тонкими линиями.

Мелл сделал шаг к проходу и остановился.

— Сердце там.

Тайра сглотнула.

— Конечно, оно не могло быть в красивой солнечной комнате с ковром.

Лиссар смотрел на свою руку, вокруг которой всё ещё держалось тёмное сияние. Он не улыбался. Но в его лице больше не было прежнего ужаса.

— Это не огонь, — сказал он.

Дамеран подошёл ближе, но не слишком.