Мелл пошёл за мной, держась за каменную стену. Лиссар шагнул следом, и чёрное сияние с его руки легло на ступени ровнее, как дорожка. Тайра шла за братом, одной рукой придерживая подол, другой — почти касаясь стены, но не опираясь на неё. Дамеран спустился последним.

Позади нас Иорс резко сказал:

— Лорд Роуд, если вы сделаете этот шаг, Совет сочтёт это окончательным отказом подчиниться.

Дамеран остановился на первой ступени.

Я не обернулась, но услышала, как он ответил:

— Я уже сделал этот шаг, советник. Вы просто слишком поздно заметили.

И пошёл вниз.

Лестница оказалась длинной.

Слишком длинной для подвала. Дом, казалось, вёл нас не под землю, а внутрь собственной памяти. Стены сначала были каменными, холодными, влажными от глубины. Потом камень сменился старым тёмным деревом, хотя вокруг не было ни окон, ни света, ни воздуха, способного сохранить дерево столько лет. На каждой десятой ступени виднелся маленький знак ладони. Не один и тот же — разные. Большие, маленькие, широкие, узкие, детские и взрослые. Чьи-то пальцы длиннее, чьи-то короче. Дом собирал ладони тех, кто когда-то спускался к сердцу.

— Здесь много людей было, — сказала Тайра, стараясь говорить бодро.

— Было, — отозвался Мелл.

— А сейчас?

Он прислушался.

— Сейчас нас больше, чем давно.

— Это должно утешать?

— Не знаю.

— Тогда не буду утешаться раньше времени.

Лиссар шёл молча. Чёрное сияние вокруг его руки больше не пугало его так сильно, но он всё равно смотрел на него слишком часто, словно ждал, что оно сорвётся, погасит дом, ударит по детям или докажет, что все взрослые были правы.

— Оно держится, — сказала я.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Я вижу.

— И не разрушает ступени.

— Пока.

— Лиссар.

— Не надо говорить, что всё хорошо.

— Я не собиралась. Я хотела сказать, что если станет плохо, ты скажешь первым.

Он помолчал.

— А если я не успею?

— Тогда Мелл услышит. Тайра заметит. Я почувствую. Дамеран…

— Что Дамеран?

Я невольно посмотрела назад.

Дамеран шёл последним, одной рукой касаясь стены, но не давя на неё. В темноте его лицо казалось резче. Старше. Следы бессонной ночи легли под глазами, и впервые за всё время он выглядел не как человек, который может удержать всё силой. Он выглядел как отец, который слишком поздно оказался на лестнице за своими детьми и всё равно шёл.

— Дамеран остановится, если ты попросишь, — сказала я.

Лиссар усмехнулся.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Проверим, если понадобится.

Дамеран услышал.

— Остановлюсь, — сказал он.

Лиссар не ответил, но плечи у него дрогнули. Не от страха. От того, что где-то внутри снова что-то не совпало с привычной злостью.