Лестница повернула.

Воздух стал теплее.

Я ожидала сырости, тяжести, запаха плесени и закрытого подземелья. Но внизу пахло не так. Там было тепло старого очага, сухая пыль, дерево, которое долго хранили от огня, и слабый запах чернил. Не новых. Тех, что впитались в бумагу много лет назад.

— Книги? — прошептала Тайра.

— Имена, — ответил Мелл.

На последней ступени чёрное сияние Лиссара вдруг отступило от камня и поднялось к стенам. Перед нами раскрывался зал.

Я не сразу поняла, насколько он огромен.

Под домом не было подвала.

Там был древний зал имён.

Он уходил в глубину шире и дальше, чем старый зал наверху. Своды терялись во тьме, но чёрное сияние Лиссара, белый свет моего запястья и слабые золотые линии по полу постепенно вытягивали из темноты очертания: каменные столы, высокие полки без книг, ниши в стенах, закрытые деревянными створками, семь колонн по кругу и в самом центре — большой низкий очаг.

Только это был не очаг для огня.

Внутри него лежали не угли и не зола, а светящиеся имена.

Сначала я решила, что вижу надписи на камне. Но нет. Имена плавали внутри глубокого каменного круга, как тёплые искры под водой: одни яркие, другие бледные, некоторые почти стёртые. Они не горели. Они дышали.

Лиссар Роуд.

Тайра Роуд.

Мелл Роуд.

Сейра Роуд.

Я увидела их сразу.

Четыре имени держались ближе к краю, связанные между собой тонкими линиями света. Но линии были неровными. Перетянутыми. Местами тусклыми, местами слишком яркими. Как ткань, которую зашили в спешке, а потом годами тянули в разные стороны.

Тайра остановилась.

— Это мы?

Мелл кивнул.

— Дом держал.

Лиссар подошёл на шаг ближе, и его чёрное сияние коснулось каменного круга. Имена дрогнули. Его имя вспыхнуло темнее остальных — не погасло, нет, стало глубоким, как ночное небо перед бурей.

Дамеран опустился рядом с последней ступенью, будто зал ударил по нему сильнее, чем по нам.

— Я слышал о зале имён, — сказал он. — В старых родовых рассказах. Мне говорили, что это легенда.

— В вашем роду многое удобнее считать легендой, — тихо ответила Тайра.

Он не стал возражать.

Я сделала несколько шагов к центру. На полу под ногами шли круги. Не внешний круг Совета, жесткий, красный, давящий. Эти круги были другими — тёплыми, мягкими, прерывистыми там, где их ломали или закрывали. На каждом круге были выбиты имена тех, кто когда-то принадлежал дому. Не только Роуды. Я увидела другие фамилии, женские имена без родовых приставок, детские прозвища рядом с официальными строками, имена слуг, мастеров, хранительниц, тех, кто, вероятно, жил и работал здесь, пока Дом Семи Порогов был не темницей, а настоящим домом.