— Слишком широко. Уточните.

— Лиссару привёз новые записи по родовой истории. Меллу — дерево для корабля. Тайре…

— Что Тайре?

— Ткань для занавесей. Без зеркальных нитей.

— Проходите. Но баллы не начисляю, потому что вы явно готовились.

Иногда дверь открывал Лиссар. Они смотрели друг на друга молча, потом Лиссар отступал, и Дамеран входил так осторожно, будто каждый раз боялся, что дом передумает. Однажды я увидела на главной двери новый знак.

Пятый.

Не рядом с моим, не выше детских, не на месте хозяина.

У самого порога, там, где человек должен остановиться перед входом.

Драконье крыло, опущенное не для власти, а для защиты.

Дамеран увидел его тоже.

Долго молчал.

Потом спросил у дома:

— Это разрешение?

Стены тихо скрипнули.

Мелл, проходивший мимо с Сейрой за руку, перевёл:

— Это испытательный срок.

Тайра из кухни крикнула:

— Очень долгий!

Дом согласно щёлкнул замком.

В тот вечер Дамеран пришёл позже обычного.

На улице уже темнело, окна Дома Семи Порогов светились тёплым светом, и в каждом было что-то своё: в кухне Тайра спорила с Лиссаром о том, можно ли считать подгоревшие лепёшки новым видом защиты от гостей; в малой комнате Мелл показывал Сейре, как складывать бумажные крылья; в старом зале несколько детей из младших ветвей слушали, как дом тихо потрескивает стенами, и впервые не вздрагивали от каждого звука.

Я вышла на крыльцо сама.

Дамеран стоял у нижней ступени. В руках у него была маленькая тёмная шкатулка.

Сердце сразу поняло раньше головы.

— Если это то, о чём я думаю, — сказала я, — вы выбрали опасный вечер. Тайра вооружена мукой и дурным настроением.

Он почти улыбнулся.

— Я учту.

Мы стояли под светом окон, и между нами было всё прошлое. Не исчезнувшее. Не прощённое одним жестом. Оно было здесь: зал Совета, сломанный браслет, моя дорога к дому без вещей, его молчание, его поздние шаги, его отказ от власти, треснувший знак, новые документы, двери, которые он научился ждать.

Дамеран открыл шкатулку.

Внутри лежал браслет.

Не тот.

Не драконье серебро, сжатое в обруч власти. Не знак, который надевали на жену, чтобы род знал: она принадлежит линии. Этот был тоньше, темнее, с семью маленькими пустыми местами для знаков. Ни одно не было заполнено. Ни одно не требовало. Браслет выглядел незаконченным.

Свободным.

— Он не связан с родовой цепью, — сказал Дамеран. — Не даёт мне права на твой дом, имя, дар или решение. Не возвращает тебе фамилию Роуд. Не отменяет развод. Не требует ответа сегодня.

Я смотрела на браслет и не могла сразу заговорить.

— Тогда зачем вы его принесли?

Он поднял глаза.

— Потому что я не прошу вернуть прошлое. Я прошу разрешить мне заслужить будущее.