— Не трогайте верхний замок. Он бесполезен. Первый камень под очагом. Моргассы ставили запор, Моргассы знают, где его снять.

Мужской голос ответил неразборчиво.

Я остановилась у поворота и осторожно выглянула.

Проход расширялся в небольшую подземную камеру прямо под Медной Печью. В центре стояла круглая медная плита, потемневшая, покрытая старыми знаками. От неё вверх уходил толстый каменный ствол — основание нашего очага. Синий свет просачивался сквозь тонкие щели, как дыхание живого огня.

Возле плиты стояла Саверина.

Рядом с ней — двое мужчин в тёмной одежде без гербов. Один держал лом, другой — фонарь и связку ключей. На плече у Саверины висела маленькая сумка, а в руке был тонкий медный штырь с выгравированным цветочным завитком дома Моргасс.

Не оружие.

Ключ.

Я вышла из-за поворота.

— Вы рано начали действовать, Саверина.

Она обернулась не резко. Почти ждала.

— А вы поздно начали понимать, Нэяра.

Мужчины шагнули вперёд, но она остановила их поднятой рукой.

— Не надо. Хозяйка Медной Печи имеет право увидеть, что именно потеряет.

Шуш высунулся из-за моего подола и зашипел:

— Отойди от плиты, перчаточная крыса.

Саверина даже не посмотрела на него.

— Забавное создание. Теперь понимаю, почему первые Вейры держали очаг внизу. Слишком много голоса для кухни.

Я смотрела на медную плиту.

Знаки на ней были похожи на те, что мы видели на досках: дети, крыло, дом, огонь, клятва. Только здесь линии были глубже. Старше. И от них вверх поднималось синее сияние.

— Что это? — спросила я.

— Сердце вашего сердца, — сказала Саверина. — Основание первого очага. Пока эта плита соединена с печью, синий огонь будет отвечать вам. Детям. Нижнему двору. Всем этим людям, которые внезапно решили, что хлеб даёт им право вмешиваться в дела рода.

— А вы собираетесь снять её.

— Нет. Снять нельзя. Если бы можно было, это сделали бы сто лет назад.

Она подошла к плите ближе, и я невольно шагнула вперёд.

— Я собираюсь расколоть запорный край. Этого хватит. Очаг не погибнет сразу. Он просто перестанет быть первым. Станет обычной старой печью, которую легко закрыть распоряжением Совета.

У меня похолодели руки.

— Вы знаете тайну Медной Печи.

— Дом Моргасс знает много тайн, Нэяра. В отличие от Вейров, мы умеем хранить их там, где они приносят пользу.

— Вы помогали переписать клятву.

Она улыбнулась.

— Не я. Мои предки. Они были разумными людьми. Род не может стоять на детских страхах, кухонных обещаниях и жалости к слабым. Род стоит на власти. На порядке. На тех, кто способен удержать башню.

Слова из переписанной клятвы ударили по камням, и синее сияние дрогнуло.